Мышеловка на слона
как на редкого зверя - браконьер-маргинал,
я ставил капканы, раскидывал сети,
и шкурой не убитого медведя
ни с кем делиться не предполагал.
Казалось, я шёл по нехоженым тропам -
о неизведанном поведать, небывшее воспеть,
но так уж случилось, что после потопа
повсюду Эвтерпа прошлась с Каллиопой.
Негоже им песни сатира терпеть.
К тому ж, в обители богов сезон охоты
закрыт с баснословных античных времён.
Возможно, муз неиссякаемы щедроты,
но, что любопытство трагичным исходом
чревато, буквально познал Актеон.
Всё меньше дичи в рощах заповедных,
меж тем, как охотников рьяных не счесть
до лёгкой поживы давно не запретных
искусства плодов - бесполезно-безвредных -
не стоит срывать и, тем более, есть.
В каком таком краю меня добыча ищет?
Где сети на меня грядущее плетёт?
Когда трофеями разум пресыщен,
охотник сам становится добычей
и с опозданием об этом узнаёт.
В азарте погони почуяв вкус крови,
невольно я смену ролей проморгал.
Но самому оказаться уловом
в ловушках, расставленных мастерски словом,
не лучший разве для рассказчика финал?
Свидетельство о публикации №125042104798