Подмётное письмо

«… Не осуждай, когда с назойливостью тени я
Вдруг омрачу на миг загадочный твой мир…
Сама в душе твоей боюсь я впечатления,
Что породит мной взбаламученный эфир.

Но и молчать я не могу, и боль в смирении
Топить всё время я, тоскуя, не могу…
Рискну сказать опять же, будучи в сомнении,
Как тошно жить мне, точно в замкнутом кругу.

Твой взгляд задумчивый, как солнышко осеннее,
Грусть навевает днём, а ночью – дивный сон…
Проснусь – и сразу боль в груди, как наваждение…
И голос, голос твой звучит со всех сторон!

Мне воспринять мою любовь как наказание;
В столе складировать сонеты в твою честь?..
Нет, повторю тебе в глаза моё признание!
Тебя я жду у входа завтра ровно в шесть.»

• • • • • • • • • •

Тревогой, жаром, нетерпением охваченный,
Подвинув в сторону насущные дела,
Я был как штык на месте том и в час назначенный.
Весь – ожидание: Идёт! … Нет, не пришла.

Разочарованный, с убитою надеждою,
Глаза скосив в последний раз на циферблат,
Стыд ощутив под мешковатою одеждою,
Понурив голову поплёлся я назад.

А вечер был тот, без избыточной риторики,
Такой смеющийся от шёпота листвы,
И так манили пылью пахнувшие дворики
В покойный август позднебрежневской Москвы…

Как верил я тогда в счастливое грядущее,
Как, что ни день, вдыхал и вкус, и звук, и цвет;
Себе твердил: «К добру склоняется всё сущее…» –
В мои семнадцать с небольшим невинных лет.

Всё позади. В глазах – металл определённости;
В словах – достоинство, лиричность, простота;
Реализованы имевшиеся склонности;
Вполне оплачены и скорбные счета.

– Ну а письмо? – Сберёг. И до седого волоса,
В ответ на праздные: «Да ну!..», «К чему?..», «На кой?..»,
Не уставал я повторять себе вполголоса:
«Да, это так. Да, это было и со мной».

18, 19 апреля, 2025