даты

Город прежний. Город самый.
Арок смежных. Папы с мамой.
Парапеты, Летний, Ерик.
Пыжик-Чижик. Правый берег
шит ажурными мостами.
Смех. Сатиры (белый камень)
примеряются к вакханкам.
Сад. Автобусов стоянка —
не стоянка остановка.
Вечно путаю — неловко
так дружить не со словами.
Ловко мне, неловко маме —
не показывает виду.
Я когда из детства вы (?) ду.
Тоже стану осторожным.
Осторожным только можно:
забредать на лед весенний,
в парк усадебный осенний.
По загиб штанины в лужу —
детства стаж потом простужен...
В поликлинику трамваем —
три копейки опускаем.
А в троллейбусе четыре —
это за две пульки в тире,
что напротив дома Вовки —
там проспект Большой. Там ловко
дядя Митя в цель пуляет:
то "по центру" выбирает,
то "под яблочко" — и мажет:
«Белый свет - копейка(?)»,— кажет.
Пулька первая, вторая —
он двугривенный спускает...
Если два — то это вволю!
До Берлина шел по полю...
Митю обожает кошка.
Пристает немножкомножко
и к Тайге — Тайга большая,
на нее верхом влезают.
В коридоре тёмный слоник
из папье-маше. Ладони
подержать на нем — ладошка —
теплой станет как картошка.
Нам над ней дышать давали —
мы вдвоём тогда хворали.
Желтый, красный и зеленый —
это светофор взметённый(?).
На него наехал тезка
дяди Мити на повозке,
озаглавленной(??) конягой:
«...И-го-го!... и передряга!(?)»,—
из кулей образовалась
и стекла. Стекло  досталось —
светофорное! — Серёжке —
нам, на всех, одна серёжка.
Свет встает(?). И мы трамваем
на Финляндский выбываем(?).
Папа говорит: "Наш номер!..",—
целый мир, как на ладони.
Двусторонний(?!) Рассекаем!
Едем, едем! – успеваем!!
Где толпа, там электричка –
к ней отсутствует привычка —
и длинна (с излишком(?)) краем
город целый объезжаем.
Мельныч-и-й(?) ручей. Низина —
сто шагов до магазина...
Август — полная корзина
теплых персиков мохнатых.
Дождь пошел...
                ...поплыли даты.