Второй

**Внимание: имя и место действия изменены в целях сохранения конфиденциальности**

Солнце прокралось сквозь щель в неплотно задернутых шторах, и я проснулся с ощущением густой, ленивой неги. Аннелиза возилась на кухне, и сквозь утреннюю тишину пробивался аппетитный треск жарящейся яичницы и соблазнительный аромат свежесваренного кофе. "Сегодня – день фотографии, deuxieme acte", – донеслось до меня, и я, признаться, немного похолодел. Она выудила из своей бездонной сумки целую лавину нарядов – каскад шелка, хлопка и кружева, будоражащий воображение калейдоскоп красок и фактур. Я никогда не считал себя искусным фотографом, скорее – случайным наблюдателем, фиксирующим ускользающие моменты. Мысль о том, что я могу не оправдать ее ожиданий, затаилась где-то в глубине сознания.

День пролетел в вихре смены образов и поз. Аннелиза, словно хамелеон, преображалась перед объективом, то лукаво улыбаясь, то задумчиво глядя вдаль. Щелкал затвор фотоаппарата, ловя ускользающие моменты. Она кружилась, смеялась, дразнила меня взглядом, и в каждом кадре я чувствовал, как ускользает от меня нечто важное, нечто, что невозможно запечатлеть.

Потом она затихла. Ее силуэт, подсвеченный светом уходящего дня, казался нереальным, миражом, сотканным из грез. Камера замерла в моих руках. Я знал, что этот кадр будет последним.