В тишине

 В тишине между крестом и воскресеньем , странный час – 
земля замерла, как сердце между ударом и биением, 
как струна меж дрожью и звуком, 
как глоток воздуха перед нырянием в бездну. 

Мы стоим в этой тонкой щели мироздания, 
где время рассыпается пеплом на ладони, 
где даже ангелы ходят на цыпочках, 
боясь раздавить хрустальную тишину. 

(Пауза. Долгая пауза. 
Будто весь мир стал 
незаконченной фразой 
в устах Бога.) 

Ваши лица сегодня – как древние фрески, 
где золото трещин лишь подчёркивает свет. 
Ваши смешные грехи и тайные святости 
сегодня кажутся иконописными ликами – 
ведь завтра всё это сгорит 
в пламени пасхальных колоколов. 

О, мои неудобные, неидеальные, 
пьяные от жизни святые! 
Вы – как те самые женщины, 
что шли ко гробу в предрассветной тьме, 
не зная, что несут в руках 
ненужные уже благовония... 

Сегодня мы все – 
как пустая раковина на берегу, 
в которой ещё гудит отзвук моря. 
Как глиняный кувшин в Кане Галилейской, 
из которого вдруг польётся вино. 
Как те самые погребальные пелены, 
что вот-вот станут ненужными. 

Друзья! Давайте сегодня помолчим 
этой особенной, насыщенной тишиной, 
когда в подвалах души 
уже начинают бродить 
дрожжи воскресения. 

Завтра будет оглушительно светло. 
Завтра мы будем кричать "Христос воскресе!" 
до хрипоты, до смеха, до слёз. 
Но сегодня – 
сегодня важно простоять вот так, 
прислушиваясь к тому, 
как в наших треснутых сосудах 
тихо зреет невозможное. 

(И если кто-то спросит, 
почему мы стоим в темноте с горящими глазами – 
мы просто улыбнёмся, 
как улыбаются сторожа у пустого гроба, 
уже знающие то, 
чего ещё не знает весь мир.)