по уральски 8..

Дак вот, приехал я, значит, из Челябинска в Москву. Айда посмотреть город,  погулять.  Встретил там одного белоруса, Васю зовут.  Нормальный мужик, но русский только в школе учил,  поэтому половину моих слов он вообще не понимал. 

Сначала всё шло нормально.  Рассказал я ему, что в саду у меня виктория уродилась,  ого-го какая,  сладкая. Он,  понимаешь,  кивает,  мол,  понятно.  Потом я говорю:  «Пошли в город,  горбулку купим». Он глаза вылупил: «Горбулка?  Это что за зверь такой?» Объяснил я ему, что это  городская булка, белый хлеб, такой… ну,  в деревне такого не найдешь. Он,  конечно,  понял с трудом, но купили мы эту горбулку.

Потом  я  утомился  от  гулянья,  говорю: «Ухомаздался  я,  айда домой». Вася  задумался,  а потом  спрашивает:  «Ухо…  что?» Объяснил я ему, что устал, измучился. Он  улыбнулся.

На обратном пути я вспомнил, что забыл бирку от гардероба.  «Ну всё,  — говорю,  —  придется  обратно  бежать,  пурхаться».  Вася  опять  в  ступоре.  «Пурхаться?  Ты  что,  птицу  в  клетке  дергаешь?».  Короче,  объяснил,  что  медлить  придется. 

В  общежитии  Вася  спросил,  как  я  чай  подогрею. «Согрею чай,  —  говорю,  —  и  посижу  спокойно».  Он  снова  не  понял,  что  это  значит  «согреть».  В  итоге,  я  ему  всё  объяснил,  показал,  как  воду  кипятить. 

Ещё он меня спрашивает:  «А  что  это  у  тебя  за  ремки  такие?»  Я  говорю:  «Это  не  ремки,  а  мастерка,  старая  немного,  но  удобная».  Он  с  трудом  понял,  что  это  куртка.

Вечером  мы  решили  поесть.  «Айда  лопать», — говорю.  Вася  опять  не  понял,  пока  я  ему  не  объяснил,  что  это  значит  «есть».


В общем,  с  белорусом  в  Москве  было  весело.  Он  понял  меня  только  с  большим  трудом.  Зато  я  повторял  челябинские  слова  сто  раз,  и  отточил  их  до  блеска.  А  ещё  надыбал  много  интересного  в  Москве.  Теперь  у  меня  есть  запас  историй,  которые  я  буду  рассказывать  друзьям.  А  они  тоже  будут  лопать  от  смеха!