Уже за полночь, вошёл в её светлицу...

Уже за полночь, вошёл в её светлицу.
Тлеет — пряный, терпкий фимиам —
Никогда я прежде, не встречал девицу,
Не подвластную, терзающим словам.

Этот силуэт в плену, кодильного тумана.
Не склонился, ни на миг — передо мной.
Лишь молитвой, Богословного Иоанна
Сохраняла, свой незыблемый покой...

На лице сокрытом. Под вуальной паутиной,
Не скользнула — широта улыбки — губ.
Только в выправке надменной, лебединой,
Осознал, как недогадлив был, и глуп!

Для неё — благочестивой богомолицы —
Я — полночный демон кутежа!
Вдруг слетевший ворон с колокольницы,
Сладострастный дух беспутства, мятежа!

Отвела холодный взор — глаза невинные.
Под платком, таила локоны волос.
А, мои глаза от страсти — красно-винные,
Та девица, не восприняла всерьёз...

Лишь усердней начала. С упором, начиты
В молитвослове стареньком — читать.
Понял я — что все поступки её нарочиты,
Чтоб заставить, меня демона страдать!

Покорился сразу духу — непреклонному.
Чрезмерно сердце девы, было мудро!
Бунту сердца моему — неугомонному,
Помешало, вдруг ворвавшиеся утро...

Скрылся в лучах солнца вдаль — в темницу.
Как пришёл — так и исчез. По тем следам.
Не тревожу впредь, строптивую девицу!
Но всё так же, тлеет душный фимиам!