Азъ есмь

Ну, это ж надо так лихо завернуть! Читаешь и чувствуешь, как мозг потихоньку завязывается в узелок, а потом сам себя этим узелком по лбу — хлобысь! — и спрашивает: «Ну и чё, мил-человек? Чё ты сказать-то хотел?».

Прямо чувствуется, как поэт старался: слова подбирал не простые, а чтоб с закорючкой, чтоб аж скрипели на зубах. «До розности розны», «по блик разнолики» — красиво, спору нет. Только пока сообразишь, кто кому розен и почто они там разнолики, три раза споткнешься и забудешь, с чего вообще читать начал.

И про эти вериги... Ну слияния — это вроде когда вместе хорошо, а вериги — это когда тяжело. Значит, вместе тяжело? Или слияния сами по себе — кандалы? Запутал меня тут, как в тёмном переулке. Идёшь, идёшь, а фонарей нет, одни «суеты вехи» торчат.

Особенно про время, которое ёжится, — это сильно. Я сколько ни вспоминал, оно никогда не ёжилось. Оно или бежало, или тащилось еле-еле, а чтоб ёжиться — такого не припомню. Видно, у автора оно какое-то особенно нервное, всё время в позе эмбриона.

А самое главное — про что это? Про жизнь нашу? Про тоску? Про то, что «в остатке тревога»? Ну тревога — это мы понимаем, это у всех есть. Но когда её заворачивают в такие словеса, — тут уж не тревога, а сплошное недоумение получается.

И концовка эта: «Азъ есмь дорога». Красиво, басом так, с нажимом. «Аз есмь» — это по-евоному, по-учёному, значит «я есть». Типа: я есть путь и истина, и всякое такое. А по-нашему, по-простому: дорога она и есть дорога. По ей идут, на ей торгуют, по ей в город ездят. А он её в заглавные буквы вывел, да ещё по-древнему подписал.

И думаешь: то ли он над нами смеётся, то ли сам заблудился в этих «стежках» да «вехах» и теперь фонариком моргает — ищет, к кому бы пристать.

Короче, стихотворение — как загадка. Кто разгадает, тот молодец. А кто не разгадает — тот, значит, просто живёт по-человечески, а не по «блик разнолики».

Жалнин Александр   26.02.2026 20:48   •   Заявить о нарушении