У болота, у крайней опушки

У болота, у крайней опушки
Я курок под берёзами взвёл.
Чёрный лось заметался в ловушке,
Надломив синий воздух, ушёл!

Промочил я глаза горьким дымом,
А когда разошёлся туман,
Весь от страха до кончиков вымок:
Предо мною стоял мальчуган!

Может, ствол был с сильнейшей отдачей,
Проревел, как медведь: «Твою мать!»
И услышал: «В деревню Казачью
По тропинке рукою подать!»

— Кто ты, парень, с большими глазами?
Как деревню назвал, стервенец? —
Он ответил простыми словами:
— Михаил я, родной твой отец!

Сон смешал на ладони с морошкой
И беззвучно мне задал вопрос:
— Как ты жизнь-то прожил, понарошку?
Или нет? Так ответь мне всерьёз! —

Рассказал, что свалилось на плечи,
Словно вышел в бесплатный эфир:
— Жизнь моя прогорела, как свечи
Под иконой войны и сквозь спирт.

— Промахнулся ты с выстрелом, видно,
Чёрный лось хорошо закружил.
А в любви мне скажи, очевидно,
Может, кто-то тебя и любил! —

Улыбнулся в ответ, промолчать бы,
Про любовь не кричу — не беда,
Если ей не пою дифирамбы,
Значит, был при любви я всегда.