Ломать нельзя строить

Паноптикум боли для слившихся воедино жертвы и палача
Построен из кирпича, что найдётся в любой из стен плача,
Оставленных в полных печали сердцах, где души кричат,
Потому что уже не выходит связаться иначе
С другой стороной самого же себя. Не усвоив уроки Берлина,
Веду в никуда диалоги с собой по лекалам холодной политики.
Мог бы не быть инфантилом, жениться, вырастить сына.
Мог бы и молча держать удар, но привык из себя строить нытика
В месте, где каждый нормальный мужчина построил бы дом.
Вроде терплю там, где нужно, вроде даю кому надо отпор,
Да только к чему это всё? Кто знает, что будет потом?
Ещё раз отбой? И ещё раз подъём? И по новой, через забор
Сигать, ведь нормально входить через дверь меня не учили?
Но, будем честны — никого не учили, при этом, все знают,
Как разобраться и точно понять: а случаем, не стукачи ли
С тобой говорят? И куда же приводит дорожка кривая
В таких разговорах? Всех стукачей бояться — в лес не ходить,
Никуда не ходить, в своей жизни ты — главный стукач:
Сдаешь явки фобий, пароли неврозов, боишься вдруг цель упустить.
В вопросах здоровья и гигиены идей ты — тёртый калач.
Однако, за годы калач очевидно становится чёрствым.
Найти б ещё ту, что захочет и сможет его разжевать.
Паноптикум боли падёт, и откроются взору небо и звёзды,
Но пока остаётся лишь верить, надеяться, ждать.