В ее спальне всегда было холодно

просыпаться в глубине
кажется привычным мне.
ты осталась в тишине
лишь пятном на простыне. 

стены кажутся мрачней.
мне лишь хочется нежней
щек твоих бледных касаться,
на ладошке умещаться среди тысячи людей. 

дышать становится трудней.
хоть каплю смелости имей,
к груди прижмись рукой своей
и вылечи, либо убей. 

давай, рви, не жалей.
да так, глаза чтоб почерней,
и капли чтобы покрасней.
не бойся, бей-ка посильней. 

не слышно в комнате речей твоих.
потух свет всех свечей. затих
шум, давящий и мертвых, и живых.
и лишь ее в своих кошмарах я бредовых вижу. 

и голос равнодушный слышу.
его затем возненавижу,
и приговором запишу. 

нет, не смогу. 

в мечтах давно тот образ лестный,
меж тем в груди вдруг стало тесно,
и сердцу больше неуместно
года и время отдавать такому пустяку. 

нет в этом всем ни грамма толку. 

и только черные обломки
на белом кафеле лежат.
она не даст ни одному живому
согреться, замерев на лезвии ножа.