Разлом

Сегодня, ближе к полудню, я встретилась с Юрой..Юрий Викторович Калинин, как он говорит,  кличка у него "Дед". Это произошло на разломе, том самом месте, где мне нравится подолгу сидеть и наблюдать прямо с самого верха, с края поселка, внезапно обрывающегося крутым спуском в овраг и на асфальтированную узкую дорогг, по которой иногда бегают машинки. Я сидела на толстой бетонной трубе, подготовленной для строительства нового дома новых хозяев на месте старой развалюхи, в которой проворные любители антиквариата находили драгоценности: старинные пластинки, книги, мебель, всякие дивные статуэтки, посуду. Так, потихоньку, растащили  как будто бесхозное, оставленное кем-то насовсем, может быть это был известный артист, поэт или музыкант..День был солнечный, прозрачный и свежий, тот самый апрельский день, за который по-особенному любишь и ждешь весну. В этом году был на редкость теплым март, он побил мировые рекорды высокого градуса температуры. Весна началась стремительно и сразу вслед за полу-зимним февралем с дорожками без снега на радость велокурьерам. Впрочем, февраль мне больше запомнился серыми крышами домов, голыми ветками деревьев, серым безоблачным московским небом практически одного его оттенка целый месяц, унылого и неподвижного, из окна 6 этажа больничной палаты.
Поэтому, когда в конце марта грянули заморозки и намело сугробы, елки укутались шубками, на яблонях ветки притягивало тяжёлыми шапками к земле, почувствовался и настоящий февраль, а затем и приход весны, когда, как в наших советских песнях, побежали ручьи, переливчато, звонко. Выскочило пронзительное солнце, и в течение недели, в аккурат к чистому четвергу, природа умылась, обновилась, засияла.
Юра, по своему обычаю, к обеду нацелился в магазин. У нас открыли " Пятерочку", топать до неё километра два от дома, в котором поселился Юра в качестве сторожа, но тропа " не зарастала" и лыжи навострены, Дед шёл за горючим. Брал он там обычно " чебурашку" и две полторахи "Охоты"
Продолжение следует