Я не вижу рассвет

Я не вижу рассвет, не слышу закат,
Между ними лишь время - безликий солдат.
В пустоте городской, средь бетонных громад,
Остаётся лишь эхо несказанных правд.

Между словом печальным и пылью дорог,
Между прошлым и будущим - тысяча лет.
И пространство сжимается в маленький слог,
Будто в точку свернулся огромный портрет.

Этот город, как старый облезлый буфет,
Где хранятся осколки ушедших времён.
В нём блуждает, как призрак, ненужный поэт,
Своей тенью на стенах навеки клеймён.

В этом городе снов, где туман над водой,
Где надломленный мост между мной и тобой,
Где часы на стене отбивают не в такт,
И пространство, в котором я вечно не прав.

В этом воздухе спёртом слова тяжелы,
Как монеты на дне обмелевшей реки.
И пустые трамваи везут тишину
По маршруту, которого нет наяву.

Циферблат на стене отмеряет века,
А за окнами снег превращается в дождь.
Неизменна пустыня, как злая тоска,
И под кожей стучит неприкаянный нож.

Этот мир беспощаден, как зимний этюд,
Где пространство и время сплетаются в нить.
Здесь вчерашние боги бесславно умрут,
Здесь никто не научит, как правильно жить.

Между словом и делом - бескрайняя степь,
Между мыслью и речью - застывший залив.
И метафорой стала извечная цепь,
Что связала нас всех, ничего не спросив.

Я не вижу рассвет, не слышу закат,
Между ними - пространство, где каждый распят
На кресте повседневности, в складках минут,
Где секунды, как пыль, по углам не живут.

Мой невидимый след на холодном песке
Исчезает быстрей, чем рисунок в руке.
Только ветер морской да небесная твердь
Безразлично глядят на рождение-смерть.

Невесомость вещей и тяжесть минут,
Где секунды, как птицы, на юг не бегут.
Здесь застывшая речь превращается в снег,
И безликий двойник продолжает мой бег.

На границе миров, где сливается свет,
Где прощанья слова превращаются в бред,
Я — как лишний вагон в бесконечном пути,
И маршрут до конца невозможно пройти

Кто-то пишет мой путь непослушной рукой,
Между "здесь" и "нигде" выбираю покой.
Век железа и льда отпечатан в глазах,
Бесконечная боль поселилась в костях.

В этой вечной войне мы теряем свой дом,
Календарь на стене превращается в лом.
Я не слышу закат, не вижу рассвет —
Только вечность и пыль заметают мой след.

И гранитный язык говорит тишиной,
Между "был" и "не стал" расстояние в ноль
Эта вечная битва - удел мой и крест,
В пустоте городов не оставившей мест.