Лаковые ботинки

Скамья оцарапала кожей зелёной
ладонь. Без пятнадцати. Лак на ботинках
блестел по-весеннему самовлюблённо.
В нём каждый увидеть лицо мог своё, но
хотелось смотреть друг на друга. Картинка
свидания, словно отснята на Кодак,
засвечена чуть мать-и-мачехой   клумбы.
Глаза довоенно-счастливого года
искали любовную чистую воду,
надеялись встретиться жадные губы.
Стелился луч солнца закатного косо,
а ветер звучал, словно ангельский шёпот,
спугнуть опасаясь с окрашенных досок
перо белоснежное с пухом — обносок
какой-то голубки.  Вечерние тропы
тогда завели их по адресу страсти.
К нему. Или к ней. Это, в общем, не важно.
Не вспомнить уже как пищали от счастья
и чавкнули двери парадного пастью.
Всё было как в сказке — в далёком «однажды».
Потом всё сломалось. Они потеряли
себя, гравитацию, столб-указатель.
Ему — иноземное долгое ралли,
А ей — отлучение на год от Рая
в мир недолюбитий и недообъятий.
Роман при разлуке всегда одинаков,
сначала твердили «ты только дождись», и
скучали, но скоро забыли. Однако
ботинки его не бахвалятся лаком —
в них не отражается небо Тбилиси.