на чью-то смерть

очень противно. клякса рдеет грязный — пол квартиры,
кровавый спорт письма язык устал носить.
из собственных оков истории свалить,
побыть апостолом любви, свободы, мира
или быть съеденным квадратом казимира —
усатый дядя с пистолетом выбьет прыть.

быть пленным пленным плохо, тошно и притворно.
расследовать все случаи из жизни,
стоя на площади пред монументом слизня,
который право дал казнить всех непокорных:
огромное количество его красных придворных
расплюнут спину громко славою отчизны.

элитный дом построен из телес и трупов,
кого-то смог продать за дорого — ликует!
таким устойчивым манером существует
любой, кто может выстрелом раскрасить скуку,
и никогда не закрывает глаз, даже во время поцелуя,
ведь он целует только руки тех, кому целуют руки.

разбит и сломлен дух — они сбежать помогут,
пренебрегая человеческой свободой воли,
где бог? возможно даст тому, кто в доле.
из подворотни слышен ропот, гул и грохот.
и сможешь больше никогда не слушать боли,
после отъезда только радость и безумный хохот.

или уехать там, где то вообще не существует,
что ими будет понято теперь во время,
расправить крылья — что, по сути, бремя,
и вот оно! они танцуют дикие, танцуют
с костями тех, кого с костями с теми
нашли в подвалах заведений и воюют

успешно ведь! за их или свою или тебе — свободу.
какой должна быть после лирика теснений?
кровавый ангел не выдерживает прений,
ему льют воду, те, кому льют воду.
мрачнее всех шагает марш творений,
искавших путь к сердцам отравленного им народа.

16.4.2025