Домик в Казани

I. Домик

В Казани, где минареты стройны,
Где Волга плещет в сонной синеве,
Стоял домик, скромный и спокойный,
С зелёной ставней в рыхлой белизне.

Хозяин — Хазрат седобородый старый,
В чалме, с потрёпанным в руках Кораном,
Жил скромно, тихо и вздыхал порой
О годах былых в булгарских градах.

А с ним жила черноокая Гузель —
То пела, как весенний ручеёк,
То утром стряпала румяный эчпочмак,
То шёлк в ковёр вплетала при луне.

II. Незваный гость

Но раз, когда закат дымился алый,
К крыльцу всадник подъехал во тьме:
«Дай ночлега, старец усталый!» —
Крикнул, спрыгнув с горячего коня.

Гузель, румянец скрыв под фатою,
Поднесла гостю кумыс и мёд,
А Хазрат, хмурясь за дверью:
«Не к добру в полночь чужих у ворот…»

III. Исчезновение

Что было ночью? — Тьма да ветер.
Хазрат лишь утром, бледный, встал —
Незваный гость, как злой рассвет,
Исчез… и с ним Гузель пропала.

Теперь старик у окна сидит,
Глядит в туман над озером Кабан,
А домик, будто грусть хранит,
Стоит… и ждёт — не вернётся уж.

На полу — клочок бумаги грязной
(Из тех же страниц его Корана):
«Прости, тятя… сердцу не прикажешь…»
И след сапог на пыльном одеяле.

IV. Поиски

Три дня носился старик по базарам,
Спрашивал всех: «Не видели ль, мусульмане,
Всадника с девкой в платье алом?»
Но купцы лишь крестились тайно.

А на четвёртый, у мечети Кул-Шариф,
Слепой муэдзин, качая головой:
«Видел… Да только ж, эфенди, страшно…
Конь его — искры, а сам — неживой».

V. Откровение

Тут Хазрат вспомнил: в ночь ту роковую
Сквозь сон он слышал — звон, да стон, да смех,
Да будто шпоры бряцали впотьмах,
Да голос Гузель: «Ты кто?.. Ах!..»

И понял старик: не к добру в Татарской слободе
Являться всадникам в полночный час —
То див, что в степь уносит красных девиц,
О чём поют аксакалы вполголоса.

VI. Отчаяние

Теперь он целыми днями у Биржи
Стоит, глядя на волжские плоты,
Шепчет суры, но знает — бесполезно:
Не возвращают дивы красоты.

А в доме — запах недопечённых лепёшек,
Да на стене висит её платок…
Тоска! Лишь кошка, мурлыча, трётся
О валенки, забытые у порога.

VII. Искушение

Раз в полусне явилась ему Гузель —
Вся в серебре, с глазами, как угли:
«Тятя, не плачь! Я теперь царица
В подземных садах у царя дивов…»

Проснулся — луна светит в окошко,
Где-то воет шакал в камышах…
Старик застонал, достал кинжал:
«Лучше смерть, чем этот срам!»

VIII. Перерождение

...А в полночь, когда звёзды слились в дорогу,
Хазрат упал на колени у Кабана,
Крича: «Верни её!» — и вдруг услышал
Свой собственный голос, звучащий со дна:

«Ты звал — я пришёл. Но всякому зову
Есть цена: три капли крови в песок,
Да плоть, что станет пустой оболочкой,
Да имя, которое съест мой рот.»

И когда он поднял лицо к воде —
Увидел: борода посеребрилась,
В глазах — тот самый синий огонь,
А за спиной... о Боже... крылья...

IX. Намаз проклятого

Когда впервые новый рог
Проколол ему кожу у виска,
Он, забывшись, встал на молитву —
Как делал пятьдесят лет подряд.

Но «Аллаху акбар» вырвалось змеёй,
Зашипело, сожгло ковёр в пятно;
«Бисмилля» — и губы срослись в улыбку,
А в кувшине вода закипела червями.

X. Эпилог

Теперь в слободе рассказывают шепотом,
Как в ночь Рамадана у старой бани
Две тени творят намаз наоборот:
Сначала «Фатиху» — потом омовение.

А дети, бросая камешки в Кабан,
Вдруг видят — на дне не галька, а зубы;
И слышат, как кто-то под водой шепчет:
«А’узу биЛляхи…» — и смеётся.

Последний, кто видел Хазрата-дива —
Слепая повитуха Марьям-апа:
«Я руки ему поцеловала… а они
Холодные, с перепонками, как у лягушки…»

А в домике том, где ветер гуляет,
Коран на полу раскрыт на суре «Ан-Нас» —
Но буквы ползут, как мёртвые мухи,
Слагая слово: «Конец».

Комментарий автора

1. Символика пространства (Казань как лимб)

Город представлен как пограничье миров:

   - Минареты стройны - вертикаль духовного устремления
   - Волга сонная - горизонталь земного бытия
   - Домик с зелёной ставней - "дверь" между мирами (зелёный - цвет ислама и одновременно мистических существ)

2. Диалог культур в образах:

   - Хазрат (суфийский учитель) vs Див (доисламский демон тюркского фольклора)
   - Коран vs Шайтан (но див здесь - не чисто исламский демон, а именно местный дух)
   - Эчпочмак (традиция) vs Серебряные одежды Гузель (искушение новым)

3. Мистическая трансформация:

Стадии падения Хазрата:

   1. Гордыня знания (хранит Коран, но не видит знаков)
   2. Гнев на судьбу (поиски дочери)
   3. Сделка с тёмными силами (добровольное превращение)
   4. Потеря сана (не может читать намаз)
   5. Инверсия священного (намаз наоборот)

4. Тайные образы:

   - Горячий конь - символ страсти, увлекающей в погибель
   - След сапог на одеяле - намёк на интимную связь Гузель с похитителем
   - Синий огонь в глазах - признак иного мира (в тюркской мифологии)
   - Черви в воде - осквернение чистого (исламский символизм воды)

5. Духовные уровни толкования:

   1. Буквальный - история похищения девушки
   2. Нравственный - опасность одержимости
   3. Мистический - путь суфия, соблазнённого видениями
   4. Эсхатологический - душа, теряющая связь с Богом

6. Скрытые цитаты:

   - "Тьма да ветер" - отсылка к пушкинскому "Бесам"
   - "Намаз наоборот" - аллюзия на шабаш ведьм
   - "Слово "Конец"" - параллель с "Мёртвыми душами" Гоголя

7. Философский подтекст:

В Поэме исследуется тема свободы воли:

   - Гузель уходит добровольно (записка)
   - Хазрат сам вызывает дива
   - Даже в проклятии он сохраняет выбор (кинжал vs превращение)

8. Современное прочтение:

Можно трактовать как:

   - Кризис веры в современном мире
   - Конфликт традиции и модерна
   - Экологическую аллегорию (озеро Кабан как повреждённая природа)

Заключение:
Поэма строится как суфийская притча - внешне простая история содержит 7 уровней смысла (по числу небес в исламе). Финал открыт: ползущие буквы Корана означает как конец, так и новое прочтение...

Примечания:
[1] Биржа — историческое здание в Казани.
[2] Намаз наоборот — пародия на священный ритуал
[3] Прерванная молитва — «А’узу биЛляхи мин аш-шайтани-р-раджим» («Я прибегаю к защите Аллаха от проклятого шайтана») — ирония, ведь он сам теперь шайтан
[4] «Ан-Нас» — последняя сура Корана (защита от зла)