Как белый оклад

Как белый оклад,
волосатый художник
на кромке оград
расставлял свой треножник.

Я бьюсь об заклад,
но мне очень неловко
спросить наугад:
что рисует так ловко?

Я глянул совой:
подойти бы поближе.
А он как святой —
я святых ненавижу!

Но всё же мой кот
разгулялся по крыше,
и тихий, как крот,
подползаю поближе.

Я крался, как танк,
по болотам и кочкам.
Мой ход был ва-банк:
превратился я в точку!

К нему полз отряд
под японским моноклем,
запрятав свой взгляд
в иероглиф бинокля.

С мечтой на мольберт,
чтоб увидеть картину:
рисует он жертв?
А быть может, Мальвину!

Погромы, костры
и ввергает в пучину,
как рубят цари
с шеи голову сыну.

О ужас, я полз,
обнимая все кочки,
и взглядом прирос:
на картине — цветочки.

О боже, цветы!
Я спросить бы намерен:
где кости, бунты?
Но а где же здесь череп?

Где пушки, мой брат,
и где падшие стяги?
Рисуй мне плакат
с автоматом к присяге!

Пиши мою соль,
распиши, виноватый.
Он глянул сквозь боль,
как смотрели солдаты,

ответил: Цветы
я рисую для дочки,
чтоб мир нам спасти,
в красоте ставлю точки.