Глава первая О милосердии Божьем

Поэма о духовных ценностях и мудрости

Не грозою карает Творец мирозданья —
Лучом милосердия тает прощенье.
Кто грешен, но кается в зове страданья,
Тому открываются двери спасенья.

Не ждёт Он удара, не ищет измены —
Лишь сердце, что просит, обнимет любовью.
Как мать над младенцем склоняется нежный,
Так Бог над тобою — с небесною кровью.

Комментарий автора к первой главе

В этих строках — дыхание суфийской тайны: Бог не грозный Судия, но Любящий, чье милосердие безгранично, как океан. В традиции суфизма Творец — это Возлюбленный (Ма‘шук), чья любовь объемлет даже падшего. Прощение «тает», что указывает на таяние сердца (зикр) — процесс растворения эго в Божественном свете.

Обратите внимание на образ матери и младенца — это прямая отсылка к суфийскому пониманию «фана фи-Ллах» (исчезновения в Боге): как дитя не отделяет себя от матери, так и кающийся должен вернуться в лоно Первоистока. «Небесная кровь» — намёк на «вино единения» (шароб аль-вахда), мистический напиток суфиев, символизирующий жертвенную любовь.

Грех здесь — не преступление, а забывчивость (гафла). Покаяние же — пробуждение, когда сердце, как птица, вырвавшаяся из клетки, летит к «дверям спасения» — вратам божественного знания (ма‘рифат).

Скрытые символы:

 - «Луч милосердия» — нур (Божественный свет) в суфийской космогонии
 - «Зов страданья» — отголосок молитвы-мунаджата
 - «Небесная кровь» — аллюзия на кораническое «Мы ближе к человеку, чем его ярёмная вена» (50:16)

P.S. В суфизме часто повторяют: «Прощение приходит не потому, что грехи малы, а потому, что милость — безмерна». Эта глава — поэтическое воплощение той же истины.