Osip Mandelshtam. From the bottle the stream of go

From the bottle the stream of gold honey was flowing out,
So viscous and lingering, that our hostess has told us:
“In this somber Taurida, the fate brought us to, no doubt,
We don’t feel any boredom at all”, – and looked over her shoulder.
 
Bacchic services are everywhere, as if only the hounds
And the guards were around – and you see no one while walking.
Quiet days, rolling on like the barrels of thousand pounds…
In a distant hut voices are muffled – no meaning, no talking.
 
After tea we walked out in the garden, enormous and brown,
And went down, like the eyelashes closed, the dark window curtains.
Just to look at the grapes we circled the white columns around,
Where the airy glass makes the mountains’ contours uncertain.
 
“Grapes is living it through, like an ancient battle,” – I said, –
“It’s the fight of the curl-hair knights in the ringleted order;
Skills of Hellas were brought to the rocky Taurida instead –
See: the acres of noble grapes, rows of rust and of aurum”.

Silence quietly fills in the room, as a spinning wheel, white,
It smells vinegar, paint, and the homemade wine from the cellar.
You remember the house in Greece, and that loveable wife, –
– How long she's embroidered? Not Helen – the other from Hellas.

Golden Fleece, where have you disappeared, the aurulent fleece?
Heavy waves cursed the way by the deities of maritime.
Disembarking the ship, which has worked out the canvas of seas,
Has Odysseus returned, been replete with the space and the time.
 
(from Russian)


ЗОЛОТИСТОГО МЕДА СТРУЯ ИЗ БУТЫЛКИ ТЕКЛА
Осип Мандельштам

Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
– Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем, – и через плечо поглядела.
 
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, – идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса – не поймешь, не ответишь.
 
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
 
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады – и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
 
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, –
Не Елена – другая, – как долго она вышивала?
 
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
 
1917