Мандарин в пурпуре

Утиная сага, или Мандаринкины страсти .            Весенний ветер шепчет сказки, 
Купает в зелени Сестрорецк, 
Где волны плещутся у пристани, 
А солнце дарит нежный блеск. 
Там, меж камышей и осоки, 
Где тени вьются, как дымок, 
Жил мандаринка одинокий — 
Пернатый щёголь и пловец. 
Его наряд — как пламя, как злато, 
Как осень в пламени листвы, 
А взгляд — загадка, взгляд объятый 
Огнём восточной остроты. 
Но что краса, когда на свете 
Нет той, чей взор бы сердце жёг? 
И мчал он кряки: «Дети, дети! 
Где ваших дочерей чертог?» И вот — судьба! В тени ракиты, 
Где плещет лениво ручеёк, 
Увидел он свою хариту
Серую крякву у пенёк. 
Не алая, не золотая, 
Проста, как северный рассвет, 
Но что-то в ней, родное, тая, 
Манило мандарина след. 

«О, боже! — молвил он, трепеща, — 
Что за созданье предо мной? 
Не лебедь, не пава — но вещь-то 
Дороже всех пав золотых!» 
И, распушив свой хвост павлиний, 
Запел он страстно, без помех: 
«Лети со мной в край мандариновый, 
Где солнце спит в ветвях утех!» 
Кряква ж, склонив головку скромно, 
В ответ лишь крякнула: «Ну что ж… 
Ты — чудо, это бесспорно, 
Но я — простушка, мне невмочь 
С тобой в экзотические дали! 
Мой вкус — рогоз да тёплый ил…» 
Но мандарин не отступал: 
«Любовь — она ведь свыше рас!» 
И вот — утиная идиллия: 
Он — в пурпуре, она — в пыли, 
Но что им виды, что капризы, 
Когда в сердцах — апрель цвели? 
Ах, мандаринки — те народы 
Любвеобильны и мудры: 
Им не важны ни род, ни породы, 
Лишь б в партнёре горел огонь! 
С кем только страсть их не сводила — 
Чирок, шилохвостка, нырок… 
Лишь б сердце песню заводило — 
А там хоть с филином союз! 
Так пусть же злые языки 
Не судят странных их узоров: 
Любовь — она ведь от тоски, 
А не от правил и кондоров! 
И вот уж пруд шумит игрушкой, 
Плывёт утиная семья: 
Он — словно шёлковый лоскуток, 
Она — как туча серая. 
Но что в том? Солнце светит равно 
На пёстрых и на простых… 
Живи, любовь! Живи, безумно!