Хроники забытого дневника

В сумраке прошлого, где тают года,
Мне дневник тот странный судьба принесла.
Пустые страницы, как память без слов,
И лишь капля чернил, словно след от ветров.

«Апрель...» – прочитала я в полумраке,
Но числа поглотила река времени.
Двенадцать весен я искала ответы
В заброшенном доме, где ветер свистел.

Там стены дышали старинной тоской,
И пыль золотила лучи солнца.
Я в сумрак входила, как в воду ныряла,
Где прошлое тихо, но верно таяло.

Кровь на страницах – как знак откровенья,
И надпись на латыни, как эхо времён:
«Никто не любим бывает, кто сам не любил...»
Слова те пронзали, как острый клинок.

В шкафу я нашла фотографию старую,
Лицо незнакомца, что память тревожит.
И сердце забилось, как будто в тумане,
Где прошлое с настоящим сплелось.

Газетные вырезки, как кусочки мозаики,
Складывались в историю, что не забыть.
И кашель сухой, как сигнал из бездны,
Вновь погрузил меня в пучину тайн.

На берегу реки я очнулась снова,
Где дневник растворился, как утренний дым.
Но фраза на латыни осталась со мною,
Как знак, что судьба ещё не дописана.

В ночи я вернулась к развалинам старым,
Где время застыло, как в янтаре.
И книга огромная, словно хроника мира,
Открыла страницы, хранящие тайны.

Подпись мелким почерком, как узор на стекле,
И свет, что погас, возвращал тишину.
Но холод за спиной, и кашель знакомый,
Сказали, что он был совсем рядом.

Дневник растворился, как утренний туман,
Незнакомец исчез, оставив лишь след.
И фраза на латыни, как вечный ответ:
«Никто не любим бывает, кто сам не любил...»

В этом доме старом, где время стоит,
Я поняла истину, что не забыть:
Любовь – это тайна, что нас околдовывает,
И память, что сквозь годы умеет хранить.