Возвращение на Родину

На вокзале встречали друзья и кенты.
Обнимались, кричали, шумели.
А потом пошли в кафе, в кабаки.
Где кушали, пели и ели.

Коньяк и шашлык,
Водку и манты,
плов, бешпармак
Даже казы!
Всё сразу!

Потом кто-то крикнул: - Гостю кумыс!
Хором запели акыны,
две струночки тронул мизинцем домбрист
в машинах сдулись все шины.

И понял я тут, ждёт вечер меня,
приятный во всех отношениях.
Кумыса напьюсь, затем обосрусь.
Культурный во всех отношениях.

Саша Игин, Москва 2025 г.

.
Поезд еще не успел заскрипеть тормозами, а я уже понял: живым мне из этого города не выбраться. На перроне стояла толпа, напоминавшая одновременно цыганский табор и съезд тяжелой атлетики. Это были они — мои друзья и кенты.
Едва я ступил на бетон, как попал в зону турбулентности. Меня обнимали так, что ребра хрустели, словно сухие ветки. Крики «Ооо, приехал!», «Родной!» и «Живой!» заглушили объявление о прибытии поезда на третий путь. Шуму было столько, будто мы только что выиграли чемпионат мира по обнимашкам.
— Всё, разговоры потом! — скомандовал Самат, закидывая мой чемодан в багажник так легко, будто там лежали не вещи, а сахарная вата. — Сначала — культурная программа!
Культурная программа началась сразу в трех кабаках одновременно. Я не знаю, как мы там оказались, но стол выглядел как выставка достижений народного хозяйства.
— Ешь! — кричали слева, подвигая ко мне гору шашлыка, от которого исходил божественный аромат дыма.
— Пей! — кричали справа, наполняя рюмку ледяной водкой и тут же предлагая запить её благородным коньяком.
На столе образовался гастрономический коллапс. Плов спорил с бешпармаком за свободное место, манты высокомерно поглядывали на закуски, а в центре, как король вечеринки, возлежал казы. Мы ели так, будто завтра отменят еду как явление. Мы пели так, что у ресторанного караоке-автомата случился нервный срыв.
В какой-то момент, когда я уже начал видеть мир в формате «жирный блеск», Серик вскочил на стул и проорал на весь зал:
— Гостю — кумыс! Срочно! Живительную влагу предков в студию!
И тут началось искусство. Откуда-то материализовались акыны. Домбрист, парень с тонкими пальцами, виртуозно тронул мизинцем две струны. Звук был такой мощный, что на парковке у всех машин разом сдулись шины — не выдержали резонанса и культурного давления.
Я смотрел на запотевшую пиалу с кумысом и в голове моей прояснилось. Я осознал масштаб трагедии и величия этого момента.
«Да, — подумал я, принимая чашу из рук поющего аксакала. — Вечер обещает быть приятным во всех отношениях. Сначала я приобщусь к истокам, напьюсь этого божественного напитка... а затем, согласно всем законам биологии и гостеприимства, меня ждет стремительное очищение организма. Культурный отдых — он такой: требует либо крепкого желудка, либо очень быстрого бега до ближайшей двери».
Я зажмурился, хлебнул кумыса и понял: гостеприимство — это сила, против которой бессильна даже медицина. Нас ждала великая ночь.