Ялтинская тетрадь

На Ялту падал мокрый снег.
И таял, превращаясь в лужи.
Молва смиряла резвый бег
Слушков и домыслов досужих.

Легко смирялась суета,
И утихало пламя гнева.
И всё ясней была тщета
О пользе позднего посева.

Носились чайки над волной
Надрывно хохоча и ноя.
И обезумевший прибой
О берег бился головою.

Свинцово пухли небеса,
Тоскою серой мир сжимая.
Твои усталые глаза
Напоминал маяк, сверкая…

Сквозь этот снеговой обвал
Шёл свет его – такой далёкий!
Холодный ветер зло хватал
За полыхающие щёки.

И был я, нищий человек,
Тоской своей богаче Крёза!
На Ялту падал мокрый снег.
И таял, превращаясь в слёзы.





Три недели…Слышишь? Три недели.
Три полёта птичьих, три стрелы.
Вьюгой дней пропели, просвистели,
Три пригоршни разбросав золы.

Я у моря. Я опять у моря.
И опять душа моя грустна.
И опять, сама с сбою споря,
То про радость в жизни, то про горе,
И вздыхает и поёт она.

День проходит… День опять проходит.
День исчезнет, сгинет без следа.
Как за горизонтом пароходик,
Как обрывок солнечных мелодий,
Как сквозь пальцы, как в песок вода.

Вновь мне грустно… Грустно и прекрасно.
Море, полночь, хлюпанье дождя.
Бьются волны в мол в тоске напрасной
И их зов, томительный и страстный,
Рвётся в уши, чувства бередя.

Не пойму – смеяться ль мне, молиться,
Плакать ли, судьбу свою кляня…
Тёплой южной ночью мне не спиться.
Капли слёз на пальмовых ресницах
Как тоска на сердце у меня.

Нет желанья… Нет уже желанья.
Как прибой, спадает пена чувств.
Я, в порыве самоистязанья,
В скалы твоего непониманья
Как прибой, неистово стучусь!

Лишь к утру, без смысла и без цели,
Изрыгнув молитвы и хулы,
Я забуду всё о чём мне пели,
Всё – о чём рыдали и жалели,
Задыхаясь, чёрные валы.

Три недели, слышишь?Три недели.
Три полёта птичьих, три стрелы…





Всё забудется так легко,
Как и вспыхнуло, словно порох,
Я уеду так далеко,
Чтоб не слышать прибоя шорох.

Я уеду в такую даль,
Где один только запах дыма
И цветущий в горах миндаль
Не напомнит глаза любимой.

Где журчание горных ручьёв
И беспечное птичье пенье
Не напомнят радостных снов
И тоскливого пробужденья.

Я уеду так далеко,
Чтоб тоска моя не проснулась…
Всё забудется так легко,
Как легко пролетела юность.

Только мне от Судьбы моей
Убежать едва ли возможно.
От разлуки – печаль острей,
Грусть тоскливей и безнадёжней

Жизнь, как нищий старик с клюкой,
Глянет жалостно и сурово.
Всё забудется, так  легко,
Как легко всё воскреснет снова