Листик

Ничего не пишется, ничего не хочется.
Пусто на дне колодца мыслей и слов.
Ничто, с грозным ревом, наружу не просится,
Холст чист. Утеряно ремесло.
Вуалью покрыты сотни поспешно начатых,
Тысячи раз брошенных и забытых книг,
Осядут пылью на самый долгий из ящиков,
Превратив дни и годы всего лишь в миг.
Ничего не радует, сердце давно замолкло,
Не дрожит от волнений, как ветка осины,
Не плачет ночами навзрыд досуха, горько.
Не ищет во тьме лучи солнца, не собирает силы.
Не жаждет мудрости, с надеждой не ждет у порога.
Оно отвыкло совсем, разучилось,
Жить.
Чужда стала ей любая из всех дорога.
Все сводится в точку. Существовать.
Просто. Быть.
Поломалось.
Как игрушка на ржавой пружине,
Порыжевшая от соленой воды со щек.
Не споет под луной свою длинную песню,
И стихов своих чудных теперь не прочтет.
Срубили под корень младое дерево жизни,
И опалили нещадно листву на нем,
Сорвался последний с веточки листик,
И устремился за горизонт.
Он непременно начнет все с начала.
Вспомнит слоги и буквы, и вспомнит стих.
Ему захочется. Неприменно! Чего-то снова.
Ему захочется не быть, а жить.
Он прорастет на могильной земле,
Свои корни пустит на горстке пепла,
Он научится снова любить,
Каждую мелочь в каждом рассвете.
Услышит звездную песню, почувствует ласку ветра,
Мелкой дрожью рассыпется в мгле,
Воскрешая и душу и тело,
Возраждаясь в звездной тишине.