Поэт Сергей Степанов. Цикл Печаль в февраль. Стихи

Известные поэты, писатели современности – лучшие стихи, книги: Степанов Сергей Анатольевич, Серж Арбенин – литературное имя, автор цикла стихотворений «Печаль в февраль», а также более чем пятидесяти опубликованных изданий, в том числе – шести романов. Читайте новые книги и другие произведения Сергея Степанова на официальном сайте.


Поэт Сергей Степанов, литературный цикл «Печаль в февраль», 2024 год:


ВИНСЕНТУ
 
 
Как сладок горький вкус полыни!..
Ему я предан и поныне.
И каждый вечер жду момента,
когда наступит час… абсента.

Зелёной феи* верный раб,
пред чарами её я слаб!..
Но сахар плавится в огне…
Винсент, мой друг, спешит ко мне.

"…Издревле, как встаёт февраль,
терзает душу мне мистраль.
В долине Роны, раб Прованса,
не жду я от судьбы аванса…" –
вздыхал Винсент ночной порой.

Кофейник с яркой синевой
ждал утра. Будет натюрморт,
едва рассвета час придёт.

Фарфора золочёна чаша.
Молочник бледно-голубой.
Кувшин майоликовый… Ваша
судьба ждать кисти под рукой.

…Ты не щадил абсент, Винсент.
Тебя он согревал в мистраль.
Но выстрел!.. Горький инцидент…
Зелёной фее друга жаль.

"И будет вечно длить печаль…"
Последний вздох унёс мистраль.

Винсент был славным абсентье.
Жаль, времена теперь не те!..

Признаюсь вам, – не моралист,
я сам… заядлый абсентист.

_________

* "Зелёная фея" – такое прозвище абсент получил
благодаря своему цвету (Прим. авт.).
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль нагрянет. И мистраль
задует с берегов Атланты.
И с уличных кафе гирлянды
сорвёт и унесёт вмиг вдаль, –
к альпийским склонам и снегам
как дань неведомым богам…

Мистраль – злой гость в долине Роны.
И никого ему не жаль.
Всласть разгоняет хмарь мистраль.
И вызывает в кронах стоны.
Вселяет горесть и в умы.
И что ему приход весны…

Винсент, вернись на берег Сены.
Пусть там бесчинствует мораль,
зато не так суров февраль.
Плоды твоей мазни бесценны.
Но краски, кисти и холсты
избавят ли от суеты…

Быть может, ты дождёшься лета.
Средь золота его полей
прольётся синь сквозь сноп лучей…
И вздрогнет дуло пистолета.
И сонм ворон умчится вдаль, –
в края, где мазал ты в мистраль.
 
 
 
 
 
***
 
 
Метаморфозы. Розы прячут слёзы
в росе бутона. Тонет вкус в вине.
Несносных дней мы провожаем грёзы.
И угрызения приятны нам вполне.

И полно, совесть! Весть свою судьбина
на биеннале горестных ночей
нам росчерком пера оставит чинно
в альбоме записей непрошеных гостей.

Не с тем ли посреди зимы морозы
в розарии нам пишут вензеля.
Зело безжалостна любовь. Метаморфозы.
Мечты апреля. Проза февраля.
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль не обещает потрясений
ни мне, ни нам, ни вам, ни им, – ни в чём.
На этот счёт не может быть сомнений:
хоть вены вскрой, – ему всё нипочём.
Бравурна музыка – гуляет гулким эхом,
как ветер, прокатившийся в ночи.
Февраль беснуется. И засыпает снегом
дома и очи. Даже жар печи

едва спасает… Пусть не так уж плох,
зима, твой марширующий оркестр,
но дай и мне исполнить монолог, –
быть может, горестный, наверняка – не к месту…
Из горла рвётся выстраданный звук,
клокочет хрипло!.. Чёртовы узоры
вставляет в рамы, тем очерчивая круг,
мороз. И грустью огорожены просторы

простывших душ, простуженных сердец.
Как перепев капели примитивен
в погожий полдень!.. Гимн весне – венец
усилий оркестровых, нам наивен
своею ясностью. И ужас повторений
сезонов, лет, эпох не изречён…
Февраль не обещает потрясений
ни мне, ни нам, ни вам, ни им, – ни в чём.
 
 
 
 
 
***
 
 
Сердцу выйдет ли что ещё…
Неизведанное, несказанное.
Знойным летом нагонит ветром,
озарит грозовым рассветом,
обнажая сокрытое, странное,
и угаснет, размыто дождём…

Или вдруг задушевным приветом
воронье раскричится гортанно
над застеленным саваном полем,
по которому бродит, волен,
зимний сумрак – дороги санные
не нужны ни ему, ни поэтам.

Поделом мне!.. Моим соседом
поселился февраль-выпивала.
Стылым вечером у холодной печи
одиночество горбит плечи.
Оседает душа устало.
Сердце, ждать ли ещё что летом!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Белый всадник мчится к цели.
Следом саваном печаль
проступает из метели.
Опостылел мне февраль!..

Ветви ивы молчаливы…
Говорливы снегири –
розовеют горделиво
в талом отблеске зари.

Зло сорвал с рябины стылый
ветер алую вуаль…
Женишок-февраль немил ей:
впился иглами в уста.

Леденеют пальцы, в иней
бытия погружены.
Ждёт в воротах сумрак синий.
Где вы, розвальни весны!..

Снам не сбыться, знаю верно.
Отзвенел зимы хрусталь.
Уксус жизни в нём исчерпан.
Опостылел ты, февраль!..
 
 
 
 
 
***
 
 
До крови зимний день изранен –
закат пульсирует мятежно…
Я огранён, как редкий камень,
тобой, февраль, – морозный, снежный.

Не знаю, был ли я желанен
твоим ветрам, метелям, вьюгам…
Но за огранку благодарен,
и если б смог – стал верным другом.

Но камень холоден и странен –
огранка незамысловата.
Я словно льдина – бездыханен,
мерцаю в зареве заката.

И твой уход, февраль, нежданен –
за горизонт с худой котомкой.
Я мартом буду одурманен,
как встречей с дивной незнакомкой.

Февральский сумрак подрумянен
пожаром – сцена для поэта…
В бетон зажатый горожанин,
теплю лампадку – жду рассвета.
 
 
 
 
 
***
 
 
Бревновёрток лесосплав.
Вздыблекожен ледостав.
Заворотен старогод.
Новогод салаторот.
Инеок ледохрусталь.
Весножаден злофевраль!..
Глыботорен ледоход –
белокаш и быстроброд.
Вешневоден мартосвет.
Медоносен пчелоцвет.
Творчеплоден глагочас.
Зычнозвучен богоглас.
 
 
 
 
 
***
 
 
До весны ещё добрых полмесяца.
За окном куролесит февраль.
Вьюга пляшет: то стихнет, то взбесится.
Календарь, что отъявленный враль,
обещает весну точно в марте.
Но на сердце калёна печать:
были вёсны нежней и желанней…
Новой мне нипочём не встречать.
 
 
 
 
 
***
 
 
Душа, что дворник при вокзале, –
за горизонт зря рельсы звали! –
зло взмётывает сны в спирали,
в позёмку обретя азарт.

Февраль – апофеоз печали:
чадит свеча в хромом шандале…
Зима в неистовом запале
призвала стужу в арьергард.

Всё зря! – нет мощи в арсенале…
Печаль – лишь таинство вуали.
Звенит капель – весне сигналит:
навстречу мчится авангард.

В окне истаяли скрижали.
И взгляды жадно рвутся вдаль. И
снега лакают свет – заждались:
вот-вот взметнётся синью март!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Купить собаку чау-чау
и с музой подписать контракт.
Перевести "Жэньминь жибао",
вступив с неведомым в контакт.
Приятен дыбе хруст сустава…
Когда пройдёт земная слава,
постели скомканный сатин
никто не сменит… Спи один!..
Я нем, но лампочки мигают.
Страх строит храм из кирпичей.
Жизнь состоит из мелочей:
тебя от прочих отличают
тушь, лак и крем от "Л'Этуаль"…
Меня, – что я явлен в февраль!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Твой колокол, зима, и я заслышал.
Морозный звон разносится над глушью.
Едва мерцает день. И изморозь на крышах
и проводах склоняет к малодушью.

Метель все чувства заметает. В стужу
мир ограничен наледью окна.
В анабиоз затягивает душу
зима. И царствует во льдах одна…

Как вдруг – капель! Свирель её приметна
под снежной кровлей за полдень едва ль.
Денёк-другой… Даль искрится всесветно.
Сползает наледь. И – прощай, февраль!..

Ты всем ручьями докучаешь, март.
И грязь проталин ни к чему штанинам.
Но что кручиниться… Тебе всем сердцем рад, –
распутицу приемлю беспричинно.

А там – апрель… И вот уж не свирель –
валторны гимн весны трубят призывно.
Зануда-соловей заводит трель…
И замолкает колокол унывный.

Надолго ли… Всему есть свой предел.
Пусть дел не счесть, – и это тоже скука! –
но колокол – нет, не окаменел:
ударит вновь! И от глухого звука

его я вздрогну. Знать, студёный снег
вновь закружит, жизнь погружая в наледь.
И Времена опять замедлят бег.
И вьюга мёрзлый саван накрахмалит.
 
 
 
 
 
***
 
 
Рождён в февральский снежный миг,
я Бытие едва ль постиг…

Замолкла кузница без дела –
душа к ремёслам охладела.

И, еретик, вероизменник,
не возношу в ночи молитв.

Напрасно миро жжёт священник –
кагор не впрок в меня пролит…

Но небеса добры!.. Недаром
согрет я зимним покрывалом.

Круг жизни в стужу завершая,
снежком лечу… в ворота рая.
 
 
 
 
 
***
 
 
Где-то в сугробах, алых в зарю,
в засаде таится март.
И сообщает силу свою
посланным в авангард
талым ручьям – мощь явить в бою
дрогнувшему февралю.

Но, кажется, взят фальстарт.
Вновь досаждают морозы, –
снежная крупка лупит в лицо
и выбивает слёзы.
Ветер пронизывает пальтецо
зло, впадая в азарт.

Что за напасть, эти зимы!..
В самом начале приятны, –
ели красуются в серебреце,
свежи и снежны, опрятны… –
душам простывшим так тяжки в конце.
Как феврали нестерпимы!..

Вот бы ускорить верченье часов…
Солнце, твоя алебарда,
знаю, пронзит насквозь алый сугроб –
вызволит душу марта!..
Сердцу так тягостен смертный озноб…
Где ты, капели зов!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль. Вновь солнце брызжет ярко!
Вперёд страны встаёт доярка.
Семь раз отмерь, один – отрежь
себе язык. Льстецы в фаворе.
Держи яички на просторе.
На счастье – никаких надежд.
Найти любовь, другим на горе.
Кианг. Тибетское нагорье.
Поль Сартр. Экзистенциализм.
Программа партии. Цинизм.
Любви ждёт дивная блондинка.
Email. Улыбка. Блузка. Грудь.
В глаз Каю угодила льдинка.
Всё обойдётся как-нибудь…
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль всё вокруг накрахмалил,
но март распалил свой утюг:
прогалины, тёмные дали
из дымки прорезались вдруг.

Случится ли счастье, беда ли, –
мгновения жизни в цене:
без устали жму на педали –
навстречу желанной весне!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Метель притихла, как дитя,
покой на время обретя.
В окне как лунь седой февраль
мерцает в снежной паутине.
Застряла жизнь на половине.
Опустошён до дна Грааль.
Ни слов, ни слёз. Бездомный пёс
по насту горести понёс.
Зашлась в беспамятстве душа, –
ей страшен штык карандаша.
Зло сумрак бродит по углам.
Поскрипывают половицы.
В сердцах прохожих по глазам
легко читать, листая лица.
 
 
 
 
 
***
 
 
Морозный полдень. Ненадолго
хмарь спала, колкий свет даря.
Лазурней не найти чертога,
чем горний купол февраля.

Горит на солнце льдом дорога
и манит вдаль, под высь небес.
Февраль, как дани, у порога
ждёт променада в снежный лес.

Ну, нет… В меня вселился бес.
И шепчет: встань, задёрни шторы!
Февраль не принесёт чудес, –
одни раздоры и разоры.

Не верь блистанью февраля,
не доверяй ему надежды.
Пригрезился зов Феба зря, –
взовьётся снег, залепит вежды.

И верно. Ввечеру пурга
метёт сквозь темень зло, убого…
Взметает искры кочерга
в огне печи, но ненадолго.
 
 
 
 
 
***
 
 
Радости нет и не будет.
Блёклые люди в пальто
топчут, февраль, твои груди
в свежем пушистом манто.

Вьюги гуляют без меры.
И заметают следы
хрупкой надежды и веры.
Дни на невзгоды щедры.

Ветки во льду, будто пальцы,
кличут под ветром беду.
Все мы, февраль, постояльцы
стужи в угарном бреду.

Бледные лица под снегом
вспыхнут румянцем на миг.
И распрощаются с веком,
что в феврале их настиг.
 
 
 
 
 
***
 
 
Что мне, февраль, твои метели,
морозы, мёрзлые снега…
В стынь стайкой снегири напели, –
ручьи пускаются в бега.

И суждено тебе истаять
под звон капели в яркий полдень.
Ещё ты можешь вьюжить в крае.
Дни сочтены, – на что ты годен…

Ещё один иль два заряда
твоей нещадной снежной пушки, –
и разом алебарда марта
собьёт снег с елей на опушке.

И посереют вдруг сугробы.
На них ручьи пойдут в набеги.
Снега утратят вид суровый,
осядут и сойдут навеки.
 
 
 
 
 
***
 
 
В донельзя сонном феврале
Грааль не угодил мне в руки…
Снега мерцают в лунной мгле,
склоняя к скуке.

Вот-вот нагрянет синий март
и распалит огонь желаний.
Не знаю, буду ли вновь рад
поре метаний…

Апрель прижмёт к губам свирель
и зажурчат его напевы.
Я скуке укажу на дверь
в объятьях девы.

А в мае ранняя гроза
вдруг пробудит в душе тревоги…
О, проза!.. Винная лоза,
опутай ноги!..

В донельзя сонном феврале
я снежной глыбой немо стыну.
И талым мартом на заре
ручьями схлыну.
 
 
 
 
 
***
 
 
Хороши поля Прованса.
Если б только не мистрали…
Спи, Ван Гог!.. Пусть синь пространства
скроет мрак твоей печали.

Зря бы вёсны умирали,
если б не холсты и кисти…
Как твои глаза мерцали:
билось солнце в пейзажисте!..

Как вы люты, феврали, и
как чисты холмы и дали.
Жизнь и счастье – всё в начале.
Если б только не мистрали!..

Зло хрипят вороньи стаи
над безбрежными полями.
Улетели прочь мистрали,
да печаль всё та же с нами…
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль, двадцать шестое. Вечером
ты удивилась, как изменчива
погода нынче. Ветер. Снег.
Закат сгустился, но померк
за занавесью снежных вихрей.
Пылали чувства нежно… Стихли.
И выйдет что из-под пера ль…
Двадцать шестое. Мгла. Февраль.
 
 
 
 
 
***
 
 
Ещё снега. Но певчие – поют.
И предвещают вольную весну.
Февраль, уйди: как душен твой уют!..
Пусть солнце марта ловит на блесну
живые взоры, томные слова,
неясные оттенки странных чувств…
Пусть вновь кружится вихрем голова
и наплывает тёмным морем грусть.
Февраль, прости!.. Но сердце отпусти:
душа истосковалась по любви, –
нежданным встречам, жарким и пустым,
по расставаниям… Уйди, февраль! Уйди…
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль. Четверг. Пять вечера.
Душа бездельем мечена.
Хлебнула бы, да нечего…
Тоска на грусть наверчена.

Сиротство обеспечено.
Не вырваться из вечного.
Умолкла речь. Чу!.. Скрип пера.
Февраль. Четверг. Пять вечера.
 
 
 
 
 
***
 
 
Как много, Боже, суеты.
Помру. Кто принесёт цветы.
Таких на свете не сыскать,
сколь лет ни ждать.

Как много, Боже, пустоты.
Я в ней теряю суть. А Ты?..
Дана вина, но где свобода.
Хлебнёшь винца, а в нём – вода.

Как мало в сердце чистоты.
Я в ней изверился. А Ты?..
Нет дна у бездны. Ты притих.
Февраль. Метель. В стол спрятан стих.
 
 
 
 
 
***
 
 
Метель кружит белёсой стылой тьмой.
Чу!.. Провода во мгле гудят так гулко…
Шагни навстречу, ты – перед стеной:
не задалась сиротская прогулка.

Укладывать ли мысли в стройный ряд…
Снега сметают время и пространство.
Февраль не прост, – не сменит свой наряд
на что-нибудь иное, без жеманства.

Жар фонарей едва сипит сквозь мглу.
Скажи, пора грядёт ли – веселиться…
Душа, как пёс, скулит в своём углу, –
сметают вихри мысли, веси, лица…
 
 
 
 
 
***
 
 
Двадцать шестого февраля
играет свита короля.
Летят гонцы во все края.
Гремит оркестрик: "Тру-ля-ля!.."

Но, участь горькую тая,
поэт не пьёт из хрусталя.
И фейерверк сверкает зря
двадцать шестого февраля.
 
 
 
 
 
***
 
 
Зол февраль… Не дождаться весны.
Что ни ночь, – невесёлые сны.
Что ни день, – долги тёмные думы.
Лица встречных, что тучи, угрюмы.

Писем нет – от неё ли, от Бога…
Пелена снежной пыли. Хмарь смога.
Солнце окунем рвётся с блесны.
Зол февраль. Не дожить до весны.
 
 
 
 
 
***
 
 
Стерпеть. Смириться. И свинтить
во сне в святые Палестины…
Душа не спит. Сплетает нить
то ль истины, то ль паутины.

Стенает за стеной февраль, –
ему немой покой неведом…
Как фейерверк, сверкает даль, –
огни в ночи и мне соседом.

Соотнестись дано ли с кем…
Шаман без удержу камлает.
Стишкам во вред засилье тем.
Кому пёс служит, тем и лает.

В стынь облака ползут во мгле
почти без скрипа, словно тени.
Танцует сердце на игле
полночных страхов и сомнений.

Увязнуть в думах, как в желе, –
им неспокойность мига чужда.
Кот добр и ластится к жене, –
чем не замена ласкам мужа.

Ужели вечно немость длить,
навек забыть мотивы песен…
Господь, прости… Но что делить, –
твой хлеб и чёрств, и груб, и пресен.

Пресыщен тот, кто ложью сыт, –
ему льстит хитрый и голодный.
Напрасно честью дорожит
пиит, слагая гордо оды.

О, одиночество!.. Твой мрак
глухим раздумьям колыбелью…
И жизнь, и смерть, – безмолвный прах,
всколыхнутый всевластной плетью.
 
 
 
 
 
***
 
 
Олени вышли на тропу.
И смотрят в душу долгим взглядом.
Так провожаем мы в гробу
того, кто лишь вчера был рядом.
Луна ползёт за поворот.
Что за мираж… Ни капли в рот!..
Тропа заснежена по голень.
Ты лют, февраль!.. Любовь – под корень.
Провалены хибар глазницы.
Пора забыть об очаге.
Едва живу, – на кочерге
нет разницы, с кем вдрызг напиться.
Опять нежданный поворот.
Куда? Зачем… Прощай, народ!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Двадцать шестого февраля,
печаль ли, радость ли тая,
без слов винцом из хрусталя
утешу душу.

Навек заснежены края.
Хмель выжег разум короля.
Позёмка, забытьё кроя,
шуршит и душит.
 
 
 
 
 
***
 
 
Отчаль, февраль, в немую даль.
Мне по сердцу парусник марта.
Умчи, февраль, мою печаль
безудержно и безвозвратно.

Налей, февраль, вина в Грааль:
в душе нет ни капли азарта.
Прощай, февраль, тебя не жаль:
всё ближе безбрежный свет марта.
 
 
 
 
 
***
 
 
Пылает марево нещадно.
Закатный жар зовёт к ответу.
Клубок размотан, Ариадна!..
Из сумерек я вышел к свету.

Не зря последовал завету
идти по строгому пути:
от февраля – к весне и лету…
Назад дороги не найти.

Из лета в осень гонит ветер,
что налетел из ниоткуда.
У ноября я на примете, –
ему безрадостное чудо.

Закат сгорит. Померкнет груда
багряных облаков беспечно…
И звёзды в зеркале пруда
возьмут меня в свой дом навечно.
 
 
 
 
 
***
 
 
Печаль, отчаль!.. Метель. Февраль
меня на счастье зря ль венчал…
Взор залепил снегами, враль,
взметая вихри зло в спираль!..
В сугробах тонет магистраль.
День меркнет в стуже, но не жаль
ни снежных баб, ни нежных краль…
Грааль. Феерия. Февраль.
 
 
 
 
 
***
 
 
Идут снега. Метёт февраль.
На окнах льдистый веер. Сталь
так на морозе холодна, –
язык приложишь… И хана!..

А хананеям – ничего.
У них снега – чудна;я редкость.
Там раньше гнали прочь Его…
Кусают локти нынче в кость.

Стенают в саванах берёзы.
С них камнем снегири – в сугроб.
На ветках лёд, как будто слёзы.
Февраль всем уготовит гроб.

Но робости на сердце нет.
И без меня весенний свет
вдруг приголубит всласть под дых…
И отогреет всех живых.
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль наслал печаль неспешно.
И передушит всех, конечно.
И не останется и следа,
будь то суббота иль среда.

Февраль, ты злобный гробовщик, –
со стужей всласть переборщил.
И жадно прячешь солнце в тучах:
мол, я – всевластный, я – могучий!..

Но чем ты лучше всех других
среди лесов, полей глухих,
закутанных в недвижный саван.
Не выжил в них бы и сам Он…

Но и тебе сломают шею.
Весенний день зарозовеет.
И брызнет вдруг хрустальным светом!..
И проклянёт февраль при этом.
 
 
 
 
 
***
 
 
Коварная стезя досуга!..
Мотив не донести до слуха
иных ревнителей стиха:
и песни скорби им – "Ха-ха!.."
А мне всё – слёзы, всё – печаль…
Грааль. Свирель. Метель. Февраль.
 
 
 
 
 
***
 
 
Форель сквозь лёд ввысь рвётся зря.
Здесь кружит стужа февраля.
А подо льдом – благая тишь.
Лежишь недвижно. И молчишь.

Сойдёт весенняя шуга.
И синь вселит в сердца угар.
А был ли он, февральский лёд…
Жаль, что форель не доживёт.

Ну, а пока, судьбы не зная,
она сквозь лёд к сиянью рая
стремит из черноты без края…
И кажется, вот-вот взломает.
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль. Капель льёт в небо трель.
И солнце бьёт бесцеремонно.
Его сиянию не верь, –
зима ещё зевает сонно.

Ещё ударят в ночь морозы.
И взоры одолеет грусть.
Колючий ветер выбьет слёзы.
Не разорвать февральских уз…

Ещё звенят в снегах синицы.
Им стройно вторят снегири.
Дни длятся серой вереницей.
Где тот, кто раскуёт вериги…

Ещё зима вершит свой суд.
И в ночи звёзды неясны…
Уймись, февраль. Пора и в путь.
Грядёт дыхание весны.
 
 
 
 
 
***
 
 
Февраль плеснул печаль в Грааль.
И за полночь отчалил вдаль.
Грядёт рассвет. И талый март
синь распахнёт до райских врат
под перелив капели робкой.
И с ней истает неторопко.

А там танцующий апрель
прижмёт к губам свою свирель.
И буйный май нагонит грозы.
С ним взоры расцветут и розы…
Флёр грусти – прочь. Вновь не до сна.
В сердца врывается весна!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Снега кружат, как фестиваль.
Февраль прощается навеки.
Метель взметается в спираль.
Мгла опускается на веки.

Мерцают тусклые огни.
Так после бала тлеют свечи.
С тобой, февраль, мы ждём одни,
когда в ночь загустеет вечер.

Легла крестом печаль на плечи.
Уста сковала немота.
Ещё немного подналечь, и
воцарится пустота.

И среди этой стылой тьмы,
под шелест яростного снега,
в тисках тоскливой красоты,
нет ни мгновения, ни века.
 
 
 
 
 
***
 
 
Всё глуше кровь бежит по жилам.
Взаправду ль истина в вине…
Невзгоды ищут старожила –
прижать к стене.

Ночь напролёт кружилась вьюга.
Гряди скорее, день весенний!..
Моя невзрачная лачуга
забыта всеми.

Встревожит тишь звонок нежданно.
Ошибочно набрали номер.
Сиротства хмель пью немо, жадно,
пока не помер.

В мороз без умолку сороки
трещат – клянут судьбу безмерно…
В темь набело кропаю строки.
В огонь, наверно.
 
 
 
 
 
***
 
 
Судьба, отпрянь. Нет, весь я не умру.
Умру не весь. Невесть, в каком предместье.
Взметя под выси скорбную пургу,
снега укроют города и веси.

Рождён в февраль, растаю в серебре, –
бесследно в бледной круговерти мглистой.
Всплакнёт свеча в сиротской конуре.
Бог душу приберёт живой и чистой.
 
 
 
 
 
***
 
 
Сноп звёздного света из тьмы
пронзает зрачки, словно спица.
Не спится… Всё сердцу не спится, –
гремит колокольчик зимы,
тревожно скрипят половицы…
И, кажется, нет ни крупицы
надежды дождаться весны
и впасть в её вещие сны,
с ней буйствовать и веселиться.
Среди заревой тишины
раскрыть настежь все окна в доме.
Пусть всласть озарит солнце лица,
когда миг наступит проститься
и вольно с простёртой ладони
вспорхнёт в синеву синица.
 
 
 
 
 
***
 
 
Мышка, спой мне в холода
про земное счастье,
что приходит иногда
в гости на ненастье.
Мышка, спой, как в стужу,
средь февральских дней,
радость греет душу
жарче всех огней.
Спой, как рвёт на части
сердце скрип во мраке.
Мышка, спой, как счастье
изгоняет страхи.
Как в любви нет толка,
если согрешил.
Спой, как мышеловка
жертвы ждёт в тиши.
Спой про сыр и сало.
Спой, а не пищи.
Хлоп!.. Жива ль, пропала ль.
Спой мне.
– Пи-пи-пи…
 
 
 
 
 
***
 
 
Кружит февраль, – пурга играет.
В февраль не важно ничего:
ни сожаление о рае,
ни возвращение в него…

Средь стужи февралю легко
гнать тучи под вороньи вскрики.
Всласть наводить мосты из льдов –
все реки заковать в вериги.

Он хлещет снежной сечкой в лики.
Одни пунцовы, те – бледны…
О, где вы, солнечные блики
на мглистой наледи стены.

Ещё так долго ждать весны!..
Ещё вовсю метут метели.
Ещё смятенны думы, сны.
Ещё не слышен звон капели.

Сердца иных оледенели.
Зря ль взоры застит мёрзлый саван.
Над ним скорбят седые ели.
Даль сизо воскурила ладан.

Февраль, дай вырваться из чада
недужных дружб и ощущений.
Избавь от злого маскарада –
кривляний масок, ссор и мщений…

Даруй хоть несколько мгновений
покоя, – стынь уйми в груди…
Пора. Грядёт канун весенний.
Раскланяйся. И уходи!..
 
 
 
 
 
***
 
 
Ширь снежной каши месят тени.
И ждут, когда же к перемене
склонится горесть февраля.
Под грязным небом в полдень зря ль
капель свою свирель заводит
и призывает жизнь в природе.
И взорам вдруг открыта просинь.
И дней весенних сердце просит.
 
 
 
 
 
***
 
 
Не жди. Не жди!.. Весны не будет.
Она грядёт не для тебя.
Сугробы выпростали груди,
в метель по февралю скорбя.
Дано ли с ним навек проститься...
Тревожат сердце в феврале
разлуки, встречи, взоры, лица,
живые грёзы в серой мгле.
В ночи ещё трещат морозы.
Позёмка кружит за окном.
Прощально набегают слёзы.
И жгут безудержным огнём.
 
 
 
 
 
***
 
 
Я там, где февраль цитадель сдал навеки,
где в марте проклюнутся к солнцу побеги,
где первых подснежников россыпь робка,
где ширится просинь и без ветерка,
где говор ручьёв всё живей с каждым днём,
где птичий трезвон рвётся поутру в дом,
где зыбкие тени на грязном снегу
стенают: спаси нас... Не знаю, смогу ль.
 
 
 
 
 
***
 
 
Отчаль, февраль. Пора в дорогу.
Печаль ужом ползёт к порогу.
Извив, – и сгинет навсегда.
На трон восшествует весна.

И вырвет, наконец, из сна.
И одарит желанным светом.
Февраль… Могильщик твой – весна –
живёт в ручье, лучом согретом.

Но, может быть, грядущим летом,
когда винцо вернёт печаль,
средь белой ночи став поэтом,
я вспомню о тебе, февраль.

И вновь почудятся снега.
И станет вдруг тревожной нега…
Но миг вернётся в берега.
И будет, будет дольше века.
 
 
 
 
 
***
 
 
Скажите, где скрыл лик февраль…
Он мне остался должен дни.
Сгоняет стадо туч в кораль
весенний ветер. Господин
всего живого, в очи свет
в март солнце льёт бесцеремонно…
Но отчего мне воли нет
и на сердце темно и сонно.
Мне одному ли не вдохнуть
раскрытой грудью талый воздух…
Февраль сошёл. Но манит в путь,
во тьму, даруя грусти посох.
 
 
Copyright © 2024 Степанов С.

Художник © Степанов C.


________


Добавить Сергея Степанова в список избранных авторов:
http://www.stihi.ru/recommend.html?sergeistepanov


Выбрать и купить книги по оптимальной цене:

https://da.gd/mybooks

https://da.gd/foryou


Смотреть видео Сергея Степанова на YouTube:
https://www.youtube.com/@sergeistepanov


Сергей Степанов, Серж Арбенин – литературное имя, официальный сайт – знакомьтесь с современной поэзией и скачивайте фрагменты изданий бесплатно без регистрации:
https://sites.google.com/site/sergeistepanovpoet/