2. 32. Яд или полотенце?

       День в тюремной камере тянулся медленно, и ничего не происходило. Миледи успела поесть, поспать, снова поесть и прислушаться к звукам, доносившимся через стенку из соседней камеры. Сколь бы это не казалось странным, но в неспокойной замурованной камере №13 действительно ощущалось чье-то присутствие! Время от времени оттуда доносилось бряцанье цепей, шарканье ног о камни пола и едва слышимые голоса — женский и мужской. Призраки бродили по камере, о чем-то тихо спорили друг с другом, жаловались на свою горемычную долю и даже пытались заняться любовью — с очевидно предсказуемым результатом.
       Впрочем, посмертные страдания призраков не особо интересовали королевскую контрразведчицу — весь день Миледи напряженно думала, как же ей выбраться на волю? Открыть камеру изнутри не представлялось возможным, а значит, ей придется дождаться прихода сэра Мориона. Ведь если он принес ее сюда на руках — следовательно, и ключ от камеры тоже находится у него!
       И вот вечером, когда за окном уже смеркалось, ее герой появился в тюремном коридоре. Не произнеся ни слова, сэр Морион встал вплотную рядом с тюремной решеткой. Фонарь в его руках освещал глаза, которые были недвижимы и пусты. Но это лишь до той поры, пока…
       — Я знаю, как выручить тебя! — взволнованно произнесла баронесса. — Сейчас ты молчишь, но по своему опыту я знаю, что ты все видишь, слышишь и понимаешь! Мы с тобой должны спасти наше королевство, и сейчас я попробую вывести тебя из гипноза! Но я — не ведьма, я не смогу сделать это по щелчку пальцев! Поэтому, если ты не будешь помогать мне изнутри, если ты не соберешь в кулак всю свою волю — у нас с тобой ничего не получится! Дай мне знать, если душой ты сейчас со мной!
       Никакого ответа, впрочем, не последовало — если не считать таковым участившееся моргание остекленевших глаз. Однако сэр Морион продолжал стоять на своем месте — а это означало, что он, как минимум, не против, чтобы его вывели из гипноза. А как максимум…
       — Раз-два-три — отомри! — проникновенно воскликнула Миледи, вспомнив ключевые слова, произнесенные Рыжулькой. — Ну же, давай! Верни себе контроль над собой, мой рыцарь!
       Однако ничего не изменилось — рыцарь все так же безучастно смотрел мимо дамы своего сердца, даже и не собираясь «отмирать»! Очевидно, разгипнотизирование не сводилось к одним лишь словам — нужно было сделать что-то еще…
       — Ментальная связь с контролером крепка лишь до тех пор, пока подконтрольный человек пребывает в состоянии покоя, — прозвучал в зарешеченной темноте голос Сермяги. — Вам нужно вывести его из себя, и тогда шансы на снятие гипноза существенно повысятся!
       — Вот как? Интересно, откуда такие сведения у церковного побирушки с тюремной пропиской?
       — Прожив восемнадцать лет напротив камеры, предназначенной для магов, хочешь не хочешь, а услышишь и увидишь много интересного! — усмехнулся личный королевский заключенный. — В особенности, если функция видения и слушания предписана тебе самим владельцем «жилплощади»! Когда-то давным-давно в моем присутствии разбивали вот такое же стекло очарованных глаз — для этого годится резкое движение, громкий звук или яркая вспышка. Вон, у вас тарелка под ногами стоит! Вдарьте ею своему любимому промеж глаз с размаха — вдруг да поможет!
       — Боюсь, что это не поможет… — удрученно покачав головой, возразила Миледи. — Ведь у него сейчас нет никаких своих чувств, кроме разве что душевных — я знаю это по себе! На нашем первом свидании под гипнозом была я. Я тогда совершенно ничего не чувствовала, даже если бы об мой лоб разбивали кирпичи! Но зато мне было очень обидно, что мы никак не можем найти путь друг к другу! А теперь под гипнозом находишься ты! И я понимаю, как ты страдаешь, находясь по ту сторону решетки! Но я помню все, что ты мне говорил! А еще я помню твой букет подснежников! И я прекрасно помню, какие глаза были у тебя, когда ты мне его дарил! Вот такие же, как сейчас — блестящие от слез!
       — Так держать, леди! — ободряюще донеслось из камеры напротив. — Когда вы пребывали в отключке, такого эффекта приходилось ждать полчаса! А сейчас вы сумели раскачать его душу всего лишь за пять минут! Ну давайте же, включайте все свои женские чувства! Жмите до отказа!
       — Ну что ж — до отказа, так до отказа… — глубоко вздохнув, произнесла Миледи и, привстав на цыпочки, крепко и страстно поцеловала своего рыцаря! Это был первый настоящий поцелуй в ее девичьей жизни — казалось, он будет длиться вечно!
       — Раз-два-три — отомри… — внезапно пробормотали губы сэра Мориона, и из его глаз хлынул целый поток слез. — Если бы ты знала, сколько раз я мысленно повторил это! Если бы ты знала, как отчаянно я боролся внутри себя! Если бы ты знала…
       — Я все знаю! — прошептала Миледи, прижавшись к груди своего суженого и обильно орошая ее своими слезами счастья. — И у нас с тобой все будет, поверь мне! Но это будет потом — после победы! Ведь если победы у нас не будет, то не будет и нас… Рассказывай, что происходит при дворе! Они захватили власть? Что с Его Величеством — он жив?
       — Короля ищут уже второй день, однако он бесследно исчез! Власть во дворце принадлежит клике заговорщиков, которой подчиняется королевская гвардия и которую возглавляют двое негодяев: наш придворный мажордом и бывший придворный детский клоун, которого все давно считали мертвым. На троне сидит королевский племянник, которого посадил туда наш принц — предположительно пребывая не в своем уме. Ну а сам принц находится в своих покоях, под охраной гвардии и назойливым присмотром его горничной, которая теперь служит нашим врагам.
       — А что с указом о королевском отречении, который я проштамповала? Они его опубликовали?
       — Новый королевский юрист, некий Разиня, которому поручили подготовить указ о вынужденном отречении принца, взял за образец предыдущий аналогичный документ, подготовленный тобой — тот самый, из-за которого все и завертелось! Тут-то и обнаружилось, что на канцелярском штампе того указа неправильно выставлен год! А других дат на этом документе нет! Вот так и получилось, что указ о королевском отречении вступает в силу лишь через двадцать лет! Постой-ка… Это ведь тоже твоих рук дело?!
       — В общем-то — да… — улыбаясь сквозь слезы, ответила баронесса. — С одной стороны, я хотела хоть как-то поломать планы заговорщиков. А с другой стороны, я рассчитывала, что мою хитрость заметят не так быстро. Жаль, что теперь уже ничего нельзя сделать — они все подчистят и подправят!
       — Это, конечно, можно сделать, но… Этот самый Разиня оказался честным и правильным дураком — он пошел по всем конторам и инстанциям и начал спрашивать, что с этой неправильной датой можно сделать? И какой уточняющий акт ему нужно составить, чтобы указ об отречении таки стал действительным?! Так что теперь про «указ из будущего» знает весь королевский двор! И этого острого шила в кулуарном мешке уже не утаишь! А уж когда об этом фортеле узнают гвардейцы…
       — А что — гвардейцы? Они не пойдут против принца и ничего не будут делать без приказа.
       — Приказ у них будет — его отдам я! Ведь со вчерашнего дня я произведен в полковники и назначен командором королевской гвардии!
       — Ух ты… Поздравляю с повышением, господин полковник! Раз уж тебе выпала такая козырная карта — нужно сделать так, чтобы к завтрашнему утру во дворце не осталось ни одного твоего подчиненного! Вот тогда мы сыграем на равных с заговорщиками! Скорее открывай мою камеру, и я займусь моими прямыми обязанностями — внутренней безопасностью королевского двора!
       — Э-э… Тут все не так просто! У меня есть лишь ключ от твоих наручников — и то лишь потому, что я должен был присматривать за тобой. А ключ от твоей камеры наверняка находится у кого-то из главарей переворота!
       — И после всего случившегося этот «кто-то» наверняка придет по мою душу! Что ж, я буду ждать его здесь… А ты иди, делай свое дело и не беспокойся за меня. Поверь, я сумею за себя постоять!
       — Я знаю, — слабо усмехнувшись, произнес сэр Морион. — Я больше беспокоюсь за того, кто придет в эту камеру! Постарайся оставить его в живых — все участники переворота должны быть задержаны, осуждены и наказаны в рамках закона!

       И вот они, долгожданные шаги, зазвучавшие под низкими сводами тюремного коридора, полумрак которого лишь местами рассеивался светом масляных ламп. Из темноты к решетке камеры Миледи с фонарем в руках вышел придворный мажордом, выражение лица которого не сулило для узницы ничего хорошего.
       — У нас начинаются большие проблемы… — глухо произнес мажордом, подняв фонарь и внимательно вглядываясь в фигуру узницы. — После того, как выяснилось, что указ о королевском отречении вступит в силу лишь через двадцать лет, наши высокопоставленные соучастники быстро смекнули, что оказались не на той стороне, и начали разбегаться из дворца, словно крысы с тонущего корабля! Первым с королевского двора слинял бывший маршал, подав заявление об отставке. Затем в войска срочно отбыл его преемник — бывший командор гвардии. Нынешний командор тоже куда-то исчез, а его подчиненные самовольно оставляют посты и покидают дворец малыми группами, чтобы не привлекать к себе внимания. Разве что тюремная стража все еще подчиняется мне — и то лишь потому, что я их куратор… А в целом все катится к чертям, и во всем виноваты вы! Так что вы, наверное, догадываетесь,  для чего я сюда пришел!
       — Я все понимаю… — с сакраментальной усмешкой ответила Миледи. — Но ведь мы с вами, сколь мне помнится, договорились? Здесь, в этих тюремных застенках, у нас с вами был весьма насыщенный разговор. Вы согласились работать на меня, разве не так?
       — Не самая умная идея — вербовать того, кто и так уже завербован! — раздраженно возразил мажордом, доставая из кармана магический ключ и открывая решетчатую дверь. — Но следует отдать вам должное — тогда вам удалось ввергнуть меня в замешательство! И у вас почти получилось меня перевербовать! Поверьте, я был бы весь ваш, если бы не проклятый крючок…
       — Может быть, вы разъясните, как именно вас подцепили на этот крючок? — взволнованно спросила Миледи, почувствовав, что с этого момента игра перемещается на ее «территорию». — Во время нашего предыдущего разговора вы аккуратно обошли этот момент, а я не догадалась, что в вашем случае подобных крючков может быть больше одного. Исповедуйтесь перед очередным злодеянием — вы ничего не теряете, а на душе у вас станет немного легче. Вы же сами в прошлый раз мне это и говорили!
       — Отчего бы и нет, ведь мои откровения вы все равно уже никому не расскажете… Это случилось двадцать лет назад — в тот самый день, когда умер король-художник. То есть был убит — отравлен по приказу преступного босса Коротышки и при моем опосредованном участии. Я наблюдал через окно, как король пьет утренний кофе, поданный его слугой-грумом и разбавленный Змеиным корнем. Я с упоением смотрел, как самодержец, схватившись за горло, падает с балкона и мучительно умирает, корчась в луже крови на каменных плитах! Я был счастлив отомстить соблазнителю моей жены, опозорившему меня на весь королевский двор! Увы, в тот момент я потерял контроль над собой и не заметил, что за моим наблюдением наблюдает кое-кто другой! Это была принцесса Мальва — она обо всем догадалась по выражению моего лица! В тот же день Мальва предложила мне выбор: быть разоблаченным или же втайне работать на нее. Поверьте, не так уж сложно сделать выбор, когда его, по сути, нет…
       — Однако принцесса вскоре покинула королевский двор и вернулась на свою родину. Да и Коротышка навсегда сошел с вершины мафиозной пирамиды нашего королевства.
       — Я тоже надеялся, что после исчезновения кукловодов моя жизнь вновь станет спокойной. Но тот, второй крючок прочно засел в моих жабрах, и недавно за него вновь потянули. Это был новый муж Мальвы, некто Окуляр, вольнонаемный шпион мастер-класса. И вновь у меня не оказалось выбора — я согласился стать иностранным агентом и создать при королевском дворе шпионскую ячейку. Так у меня появились сообщники: выживший из ума дворцовый ключник, который не помнил того, что было с ним вчера, шеф-повар, находившийся под контролем магического полоза, и еще ученица Окуляра — Капелька-отравительница, точная копия своей сестры-близняшки, работавшей горничной во дворце. Именно мои помощники пытались отравить короля, проникнуть в сокровищницу и украсть Большую королевскую печать.
       — Однако у вас ничего не получилось!
       — Мы особо и не старались… — небрежно махнув рукой, возразил мажордом. — Все эти поползновения имели под собой одну общую цель — загрузить работой королевскую службу безопасности и отвлечь ваше внимание от нашей основной миссии — государственного переворота. Сама по себе идея посадить на трон марионетку и завести королевство под иностранный контроль выглядела не особо перспективной, и поначалу я не верил, что у нас что-то получится. Лишь потом, уже в процессе реализации, я ощутил всю продуманность нашего плана и гениальность его создателя! И у нас все получилось бы, если б не одна особо находчивая дама, сумевшая изменить смысл указа о королевском отречении, не испортив его!
       — Приятно слышать о себе такое! То есть вы считаете, что именно я стала виновницей краха ваших замыслов?
       — Не только вы. Но именно ваши творческие ручки бросили на весы то самое перышко, которое перевесило общий баланс не в нашу пользу! Вы победили, однако триумфа не дождетесь, потому что ваш жизненный путь закончится здесь и сейчас! Итак, каков ваш выбор: яд или полотенце? Это будет символично — оценить красоту моей игры сможете только вы!
       — Что? Ах, ну да — вы же убивали лишь двумя способами. Ядом вы умертвили королевского слугу-отравителя, а полотенцем задушили вашу распутную жену. Что ж… Передо мной весьма непростой выбор — оба способа смерти весьма мучительны! Но если вы пообещаете, что ограничитесь лишь одной попыткой моего умерщвления — тогда я выберу яд!
       — Я обещаю, что второй попытки не будет, но… Вы ведь знаете, что у меня есть только один яд — Змеиный корень! Зная, что это за яд, вы могли заранее принять противоядие! Не-ет, тут вам меня не обыграть — ваша нежная шейка определенно соскучилась по полотенцу! И не сопротивляйтесь, поскольку нож у меня тоже при себе — я могу пустить его в дело в любой момент!
       — Ну полотенце, так полотенце! — едко усмехнувшись, произнесла контрразведчица. — Что-то вы скажете, если вам и задушить меня не удастся?
       — Это невозможно… — слегка растерявшись, возразил мажордом. — Вы ничего не сможете сделать, пока ваши руки в наручниках! Встаньте на колени — лицом к окну и спиной ко мне, и смиренно примите свою участь!
       — Как скажете, — кротко ответила Миледи, исполнив предложенное действие незамедлительно.
       Убийца, очевидно, был озадачен столь подозрительной покорностью своей жертвы, поэтому какое-то время просто стоял сзади, настороженно сопя и ожидая скрытого подвоха. Но потом мажордом все же решился: закатав рукава, он вытащил из-за пояса предмет убийства, скрутил его и, пару раз глубоко вздохнув, накинул полотенечную петлю на шею девушки!
       Однако Миледи ощущала, что узел на ее затылке закручивается лишь одной рукой. Вторая явно обреталась где-то вблизи от ножа, в готовности пустить его в дело. А это нужно было исправить…
       — Трус! Девчонка в наручниках стоит перед тобой на коленях, а ты все равно ее боишься! — язвительно воскликнула баронесса. — Ну же, смелее! Представь, что я — твоя жена! Что ты ненавидишь меня всеми фибрами униженной души! Так души же меня! Души изо всех сил!
       И Миледи таки добилась нужного эффекта! Потеряв самообладание, мажордом утробно взревел и схватился за полотенечную удавку обеими руками! Казалось бы, такого жесткого удушения не мог выдержать даже здоровый мужик! Однако невысокая хрупкая девушка хоть и прекратила дышать, но уверенно держалась на коленях и даже не собиралась умирать! Пять секунд… десять… пятнадцать! Но это было невозможно! Ни один человек с петлей на шее не может так долго оставаться в живых!
       Мажордом совершенно не понимал, почему его жертва не умирает и что вообще сейчас происходит! И от этого непонимания его сознание стремительно срывалось в паническую пропасть! В конце концов, страх взял верх над разумом, и ладони, крепко сжимавшие полотенце, дрогнули и ослабли!
       Именно этого момента и ожидала контрразведчица! Сжатыми в кулак руками, вес которых лишь усиливали железные наручники, она нанесла резкий и разящий удар назад, через свою голову — туда, откуда в ее затылок устремлялся сопящий поток! Попадание было идеально точным — это подтвердил пронзительный вопль, сопровождаемый хрустом сломанного носа!
       — Слабак… — с трудом прошептала Миледи, восстанавливая свое дыхание и примериваясь завершить дело точным ударом ноги в висок. Однако это уже не потребовалось — на затылок окровавленного, стенающего и с трудом поднимающегося на ноги убийцы с размаха обрушилась тяжелая и вонючая тюремная параша!
       — Извините, что не сразу вам помог! — сбивчиво пробормотал Сермяга, открывая оковы на руках тяжело дышавшей узницы. — Но я видел, что у него со спины за пояс был заткнут нож, и ждал подходящего момента! А почему вы заранее не разомкнули кандалы? Тогда вам было бы гораздо сподручнее справиться с этим душителем!
       — Да не бери голову — все в порядке… — ответила контрразведчица, потирая освобожденные руки. — Дело в том, что открытые оковы держатся на руках немного по-другому. Я это знаю, и куратор тюремной стражи тоже знает. А он — осторожная гадина! Он бы тогда в мою камеру даже и не зашел, а я бы, соответственно, из нее не вышла! Так что мне пришлось идти на обоснованный риск…
       — Но как?! Как вы смогли выжить в удушающем захвате?! Дыхание можно задержать и на минуту, тут у меня вопросов нет. Но вот без притока крови к мозгу человек немедленно теряет сознание! А вы не только пребывали в полном сознании, но даже и смогли сосредоточиться для решающего удара! Неужели это магия?! Но даже и с магией сотворить подобное невозможно!
       — Видишь ли… Магия — это не что-то удивительное и волшебное. Магия — она вот здесь! — сообщила Миледи, назидательно постучав себя по голове. — Натренированный человек может сосредоточить свою душу в любой точке тела. И на энергии этой концентрации он может существовать какое-то время, вне зависимости от состояния самого тела. Это умение называется живучестью. Когда-то меня обучил этому очень хороший человек — мой учитель, которого, к сожалению, уже нет в живых. Тень был бы в восторге, если б узнал, какой удивительный финт смогла провернуть его ученица!
       — А с ним что теперь делать? — озадачился Сермяга, указывая на недвижимое тело мажордома. — Его же утром стража выпустит!
       — А вот это вряд ли! — торжествующе произнесла Миледи, закрывая дверь камеры магическим ключом. — Единственный ключик от этой клетки теперь у меня! А значит, кроме меня, мажордома из этой зачарованной конуры никто не вытащит! Враг обезврежен, обездвижен, морально сломлен и предстанет перед королевским судом, как я и обещала!
       — Что ж, в таком случае вам пора исчезать отсюда! Да и мне, пожалуй, тоже! В уличном холоде и голоде мне сегодня будет однозначно спокойнее, нежели в тепле и сытости королевской тюрьмы!
       — Ну а я займусь привычным делом — избавлением королевства от негодяев… — промолвила Миледи. А потом, резко понизив голос, прошептала: — Тс-с! Сюда кто-то идет! Наверное, вопли мажордома услышали тюремщики — вот только их мне еще и не хватало!
       — Тюремная охрана не обращает никакого внимания на крики заключенных, — покачав головой, возразил Сермяга. — К тому же они не ходят на работу в пьяном виде, не икают и не поют похабные частушки! А этот блеющий голосок мне, признаться, знаком! Это же…
       — Королевский шут! — удивленно воскликнула Миледи, увидев невысокую пошатывающуюся тень в рогатом колпаке. — Что ты здесь делаешь, чудик?!
       — Я, ик… Я отечество спасал! — заплетающимся языком пробормотал шут и был вынужден опереться на стену, чтобы не упасть. — Я бился с главным злодеем один на один — взгляд на взгляд, рюмка на рюмку, бутылка на бутылку! И я, ик… Я победил в этом нелегком бою! Вот только, ик… на ногах теперь с трудом держусь! И в глазах все плывет — покажите мне, где здесь выход!
       — Пойдем с нами, боец рюмки и бутылки! — усмехнулась Миледи, указывая на дальний конец коридора, перекрытый решеткой. — Проводишь меня до своих чердачных апартаментов — там меня искать точно не будут. А поутру, когда ты проспишься и протрезвеешь, мы вместе решим, кого и как нам спасать. Ведь один ум — хорошо, но два дурака — лучше!
       Миновав мощную решетку, отгораживавшую тюремный блок от подземелий королевского дворца, троица бесследно исчезла во мраке ночи. Однако вы наверняка спросите, а откуда тут появился шут? Как он вообще очутился посреди ночи в тюремном коридоре, да еще в столь непотребном виде?!
       Удивительная история, приключившаяся с королевским шутом, никем не задокументирована, известна лишь со слов «спасителя отечества» и воссоздана по результатам творческой переработки его пьяного бреда. Впрочем, мы расскажем и ее — но уже в следующем эпизоде нашего занимательного сказочного сериала!