Голый Король

— Мама, а почему король-то голый? —
Промолвит вдруг малыш вполголоса,
Но взрослый мир, прищурясь строго,
Скажет: «Так неприлично, заткните малыша!»

— Он в ткани тонкой и невидимой,
Для глаз простых плебеев её и нет,
И умный тот, кто скажет важно:
“О, дивный шелк! Какой фасет!”

Свита кланяется в пояс низко, всё видит
Портные — мастера чудес и волшебства,
А для тех кто посмел озвучить истину —
Вон из зала дурачка и мракобеса!

Король гордый сверкает в свете фальши
Монарх и без пижамы и без штанов.
А окружению вовсе не до правды —
Лишь бы не быть глупцом, среди ослов.

Прошли века, сменились сотней троны,
Но видим вновь есть мастера теперь.
Всё так же жуки шьют пустым коронам
Из нитей воздуха — гламурные кутюрье.

Всё так же каждый, кто вдруг скажет:
“А здесь, похоже, вовсе нет и платья!”
Становится врагом "властителей народа"
Или «невеждой», иль очередной «халдей».

Всё так же проще ткать из иллюзии,
Чем признать власти, что ошиблись, зря…
И проще крикнуть: «Как, Ты смеешь!»
Чем сказать: «Виноват. Была фигня.»

Но, знаешь, мальчик, с правдой сложно —
Она колючая, да и холодна как лёд.
Зато, когда её озвучишь громко —
Мир, вздрогнет и иначе на вопрос взглянёт.

И вот подрос тот самый мальчик,
Что разглядел, решился озвучить суть,
И пишет: «А теперь и больше вижу!»
И тут на время всё заткнулись, жуть.

Толпа сначала злилась, замирая,
Потом лишь хохот, а для него и трибунал.
Но он стоял, как будто видит знанье
Что на плечи давит — как металл.

«Кто ты мальчишка — поэт? Или философ?
Зачем ты смотришь куда-то не туда?
Там — только трон и ткань воздушная,
Отвернись. Пока с тобой не приключилась беда»

Он не ответил им. Лишь зеркалом он стал
Без крика холодом спокойным. Без вины.
Отразил их ложь и фальшь, не уступал
И то, что в людях не по нраву им отражал.

И вот уже пошли совсем другие дети,
За взрослыми повторяют как слепцы,
А взрослые? Всё смотрят мимо,
Привыкли жить с «как есть», глупцы.

Но кто-то в зале вдруг заплакал —
Впервые поняв и сгорая со стыда.
И в этой тишине растёт расплата,
Хоть для глупцов всё так же ерунда.