Голая правда

А я на неё надевал всё что мог:
и платья, и зиму, и ветреность месяца.
Потом хоронил и писал эпилог,
в надежде с её наготою не встретится.

Я клеил улыбки себе на лицо.
Казались листы мне обдуманно чистыми.
Она приходила опять на крыльцо,
под рёбра влетая пронзительным выстрелом.

Я ей утверждал, всё, что было – прошло,
что жизнь не на месте, и в ней всё по-новому.
Молчала она, сняв с себя барахло:
и месяц, и платья, и зиму пуховую.

Молчала, но так, что дрожала душа,
до самой бескрайности ею заполнена.
Мне просто хотелось свободно дышать.
Ей просто хотелось остаться прощённою.

Я всё понимал, что она неспроста
была для меня откровенно болезненной,
что с чистого, с виду, большого листа
не сможет никто. Будет тропка по лезвию.

Я принял однажды её наготу,
она на пути мною стала оправдана.
Но сколько же судеб крошится в труху,
болеющих долгими, голыми правдами.
 22.31
17.11.24
©Татьяна Лев