Господи, столько дерьма в голове

Окропиши мя иссопом, и очищуся: омыеши мя, и паче снега убелюся
Пс. 50:9

Жизнь обретается с красной строки.
К.Шакарян

Господи, столько дерьма в голове…
Не описать – ни в строфе, ни в главе.
Столько февральского грязного снега
С той стороны, в глубине человека.

Как этот снег только может терпеть
То, что он в небо не в силах взлететь?
Как о Давиде, Шломо и о Мойше
Я попрошу Тебя, Святый, омой же

В нашем церковнославянском бреду
Старые буковки в слове приду.
Я пробираюсь по свету, по буквам,
То не по снегу хожденье – по мукам.

С каждым поклоном и с каждым «аминь»
Старше, страшнее февральская стынь.
И в октябре, в феврале или в марте
Снег, что заколот на чёрном асфальте,

Молится Богу. На что нам стихи?
Снег умирает за наши грехи.
Это урок тайноведенья снега.
Это дитятина люлька без млека.

Скорость паденья, разлад и распад –
Богом вручён для меня снегопад.
...Делаю шаг. Долечу? Разобьюся?
Или я паче его убелюся?

Падает снег. Распадается век.
Берег теперь называется брег.
Жить – просто жить – ощущается тише.
Тихо брести по взъерошенной жиже.

Там, где касается небо – руки,
Жизнь начинается с белой строки.