К нам по ночам глава первая

«0 Руслане и Люси... о Мире и Руси».

Века как птицы пролетели, Судьбой мне новый облик дан.
Со мной красавица в постели, я наречён в миру Руслан.
Подружка, свет очей, Людмила, а в просторечии Люси,
Так элегантна, нежна, мила, таких немало на Руси.
Спасёт в бою, спасёт в пожаре (но если есть за что спасать).
В бикини, в тёмном пеньюаре, и дать, и взять, и ей под стать.

Руслан! Он грыз гранит науки! Но только зубы изломал.
И как-то быстро, и от скуки, создал огромный капитал.
«Я выполнил с лихвой задачу, проник во чрево Мать-Земли.
Теперь на быт мильоны трачу и покупаю корабли...»

Я покидаю Куршавель, в Сибирь мой путь лежит теперь...

Снега кругом, и воет вьюга, мороз кусается за нос.
«Ах ты, холодная зверюга», и вкривь, и вкось, и вкривь, и вкось.
Мороз от лексики опешил, но всё ж позиции не сдал.
А я себя надеждой тешил и закатил такой скандал.

Да, обернулся я Иваном, простым российским мужиком.
Совсем чуть-чуть я слыл болваном и чуть поболе дураком.
Жена моя, Мария-Маша, слыла красавицей младой.
Её удел — борщи и каша, в мечтах летала над землёй.

Её манили сериалы... и жизни светской идеалы...


Хозяйство, вечные заботы, так есть, так было, видно, встарь.
«Зачем нам ихние высоты, я сам себе и князь, и царь.
Всё есть, картошкой с огорода, забил под лазы погреба.
Прокормит нас сама природа, изжил давно в себе раба...»

Он был, конечно, не дурак, а просто неуч и чудак.


Как велико значенье мысли, она основа разных дел.
Пока мозги ещё не скисли, пока ты юн, напорист, смел.
И ёкнуло в груди Руслана, когда держал в руке стакан.
Взглянул Руслан на дно стакана и понял — бедствует Иван.

«Прости, Люси, я уезжаю, я пред тобою виноват.
Я гад, подонок... это знаю, но ждёт меня в Сибири брат...»

Люси захлопала глазами... С ресниц сбежала жирно тушь.
«Простите, сударь, но я с Вами, ведь Вы мене пока что муж...»

Далёкий путь, коротки сборы, уже наполнен чемодан.
Всё в прошлом, споры и раздоры, опять в Люси влюблён Руслан.

Прощай, отель и заграница, гудит такси, оплачен счёт.
Нас ждёт в порту стальная птица, мы отправляемся в полёт.

Простор и роскошь бизнес-класса, дорога к дому, быстрый сон.
И вот уже дорога-трасса, и вид российский из окон.

Чем дальше в лес, тем меньше света, деревни по полям вразброс.
А джип несётся как комета, из снега, грязи сзади хвост...

И вот родная деревенька, нахально просится слеза.
«А здесь прогнившая ступенька, (разуй-ой) открой прекрасные глаза».

Стук в дверь. — Кто там? — Здорова, братка. — Да неужели это ты?
И сразу, как бы для порядка, Марии (Машеньке) цветы.

«Я рад, братан, до одуренья, и как ты вспомнил обо мне.
А то ни сил, ни настроенья, тушу свою печаль в вине.

В миру твориться беспредел... и склад с зерном в ночи сгорел».

В селе летит благая весть, судачат бабы по мобилам:
«Знать, Бог на свете всё же есть», и кровь бежит быстрей по жилам.

«Приехал Русик, олигарх, прознал про горе Ваньки, брата.
Весь в бриллиантах и цепях, прибыл вчера в лучах заката.

На нём... шикарное пальто, при нём... красавица в манто...»