Теплый вечер в Петродворце

Рассказ.
     Лето в этом году выдалось очень теплым, некоторые дни и вовсе, изнуряющими. Каждый день был солнечным, и так на протяжении длительного времени, что бывает крайне редко в Санкт-Петербурге. Светлана Евгеньевна пребывала в отличном настроении. Она любила солнце и хорошо переносила жару. Только летом она и жила. Все остальное время замерзала и всегда подгоняла дни ожидая первых лучей солнца. Бывает, сядет на диван, закутается в покрывало и так сидит. Смотрит на темную осень через окно и одни только представления о приближении зимы бросают ее в дрожь. Мысли о холоде портят настроение, заставляют ее каждый раз вздрагивать и ее тело, как будто и не живет, вроде как все это время находится в анабиозе. Как рыба, которая впадает в период сниженной активности, вызванной холодной температурой. Но сейчас другое дело. Жаркое лето. Солнце, будто заряжает ее, жизнь сразу приобретает смысл, наполняет красками, идеями и планами. Каждый солнечный день вызывает истинный восторг, какой обычно бывает у ребенка, получившего заветный подарок. Вокруг все радует. Природа оживает и наполняет сердце теплом. Это ее время. Радость Светланы Евгеньевны в этот год была усилена приездом старшей сестры Татьяны Евгеньевны. Она проживает в маленьком городке Казахстана всю жизнь и довольно часто приезжает к сестре погостить. Светлана Евгеньевна, родилась и жила там же, но уже в 15 лет покинула родной дом, переехала в Санкт-Петербург пожить первое время у родственников. Училась здесь, вышла замуж, нашла интересную работу и давно уже считала город на Неве своей второй Родиной.
 
     Как это обычно бывает при приезде гостей, был составлен план посещения мероприятий. В один из дней Светлана Евгеньевна с сестрой и мужем Олегом Яковлевичем оказались в Петродворце. Необычный по красоте дворцово-парковый комплекс на берегу Финского залива впечатлял удивительной красотой и гармонией. От монументальных пилонов главных ворот открывалась величественная панорама центрального партера с фонтанами. Прогуливаясь по парку, трудно было отдать чему-то предпочтение. Невозможно было не насладится каждым уголком архитектурно-художественного ансамбля Петродворца, жемчужиной, известной во всем мире. Лучшего времяпровождения для туристов, пожалуй, трудно представить. Олег Яковлевич, много раз посещавший это место, любил его, хотя уже в силу возраста неохотно относился к поездкам в места, где был многократно, но не мог отказать жене и скорее был полезным как водитель, чем приятный компаньон и собеседник. Поэтому, прогуливаясь по парку вместе с сестрами, уже скоро, Олег Яковлевич, сославшись на усталость и жару, остался отдохнуть на скамеечке на берегу залива под тенью старых деревьев. Он любил оставаться один и размышлять на самые разные темы. Находить ответы на вопросы, иногда внезапно приходившие в уединении. В такие моменты он искал интересный для себя предмет или объект внимания.

     Вокруг было много людей, в воде плескались дети. Такая прекрасная пора, какое неподдельное счастье в глазах. Беззаботное детское счастье, как жаль, что совсем недолгое. Каждый раз, смотря на ребятишек, Олег Яковлевич невольно вспоминал и свое детство, переполненное любовью родителей. Вспоминал и счастливые моменты детства сына, который давно вырос и вовсю образовывал уже свою семейную жизнь. Гордился Олег Яковлевич тем, что смог сохранить теплые отношения в своей семье, а связь с сыном с годами только крепла. Он вырос умным и порядочным человеком, настоящим человеком, любящим сыном, в любую минуту готовым прийти на помощь. И это была величайшая ценность для семьи, самая главная в жизни. Жаль было, что безвозвратно ушли молодые годы, когда сын еще был ребенком. Это было лучшее время, полное энергии и планов на будущее. Подходил следующий этап, уже ощущалась потеря сил, приводившая к равнодушию или безразличию к каким-то делам. Эта часть жизни имела, конечно, свои плюсы. Жизнь в свое удовольствие. Но все равно, не могла сравнится с молодостью, пускай и имевший множество забот и испытаний, иногда безденежье, стрессы и волнения. Зато, она кипела. Горела сутками и не знала усталости. Имела цели, многие из которых, на счастье, осуществились и как благодарность, обеспечили благополучие семье, и уж, наверное, на всю оставшуюся жизнь.
 
     Солнце садилось, небольшой ветерок приносил прохладу. Олег Яковлевич набросил на плечи легкий полувер и продолжал о чем-то думать. Присутствие незнакомого общества никак не мешало ему, напротив, он с любопытством наблюдал за происходящим и смотря на людей, пытался по их лицам, поведению, понять жизнь этих людей, кто они, откуда, какие замыслы в их головах, какими ценностями наделены и наоборот, искал в лицах черты, которые могли бы выдать их пороки. Ничего не привлекало в этот вечер. Обычное окружение неизвестных людей. Олег Яковлевич уже пробыл часа два на одном месте, засиделся. Одни и те же декорации начинали надоедать. Он все чаще вставал, прогуливался до воды, долго смотрел в даль и возвращался к знакомой скамейке. Сестры не возвращались. Давно не виделись и наверное, никак не могли наговориться. Их долгая прогулка вдвоем была им необходима и это было обычным делом каждый раз при встрече. Казалось, что они могли за разговорами гулять и до утра. И все же, Олег Яковлевич уже утомился находится в одном положении, оно стесняло его все больше, и он было уже подумал созвониться с женой, как вдруг его привлекла немолодая пара, подходившая к берегу. Они позвали мальчика лет четырех плескавшегося в воде с другими ребятишками. Интерес вызывал их возраст. Он немного сбивал. На вид им было чуть больше сорока. Бабушка с дедушкой? Или родители? Они стали его звать и вопрос разрешился сам собой. Мальчик с мольбой попросил – «мама, ну можно еще немножко, ну пожалуйста» Родители согласились, но строго сообщили ребенку – «но только еще пятнадцать минут» Всплыла из памяти эта фраза, такая знакомая, она напомнила счастливое время из детства сына. Казалось, еще совсем недавно, его было не вытащить с улицы и каждый раз он торговался этим вот «ну можно еще немножко» Олег Яковлевич улыбнулся. Улыбнулся грустной улыбкой. Как стремительно пролетело время. Все было как будто вчера.

     Родители отошли и сели совсем недалеко. Так, что можно было слышать обрывки их разговоров. Слышно было бы все, но счастливые визги детей иногда заглушали беседу. Улавливались бытовые разговоры, ничем не интересные, но, некоторые странности поведения привлекали внимание. Олег Яковлевич увидел что-то нехорошее в их отношениях, недоброе, что-то тяготившее жизнь обоих. Беспрерывное раздражение друг-другом, как казалось, без всякой причины. Их манера общения выглядела некрасивой. Показалось, их настроение не дело сегодняшнего дня. В лицах просматривался отпечаток невзгод, накопленный годами жизни. А поздний ребенок. Почему? Было понятно, что это первенец. В действиях и обращении с ним просматривались мелкие бытовые ошибки, проявлялась, как-бы неопытность родителей, какая-то неуклюжесть.

     А главное, ни как было не отыскать семейного счастья у этой пары, хотя бы минут этого счастья, хотя бы мгновений. Чувствовалось безразличие друг к другу и даже неприязнь. В голове складывалась картина их совместного существования и все дальше наблюдая, Олег Яковлевич все больше убеждался в несчастной судьбе этих людей, в полном отсутствии любви в этой семье. Он искал зацепку и разные объяснения приходили в голову. Может все очень просто, рассорились утром, но тогда, вряд ли поехали бы на прогулку. Разве что, не стали портить праздник ребенку, пообещав путешествие заранее. А что, если заело тяжелое жизненное затруднение семьи и как следствие, неулаженный быт. В таком положении действительно трудно оставаться счастливым. Может, все еще хуже. В семье произошла измена? Ну например? Чего же тогда ожидать? Сидел и гадал. Но почему-то, Олега Яковлевича не оставляло жуткое предположение, которое брало верх над остальными версиями. Черты лиц этих людей были очень непривлекательными, может брак уже в очень зрелом возрасте не по любви, а по необходимости и поэтому на них выпала такая несчастная доля? Олег Яковлевич считал это мнение глупым и гнал его. Смешно было бы думать, что счастье зависит от внешних данных. Но почему-то эта мысль не отпускала.

     Олег Яковлевич все пытался откинуть некрасивые мысли, не получалось. Сюжет только развивался. Так бывает, когда малосимпатичным людям не повезло в жизни, пытались, но не смогли привлечь чем-то другим, быть интересными в чем-то другом. Не нашли они своего счастья, своего человека в свое время, который обязательно был, может быть совсем рядом, но они прошли мимо друг друга. Не пришедшая любовь не дала пережить страсти в молодые годы, как это обычно бывает у влюбленных. Не испытали они того горения, которое дано всем природой в юности. Олег Яковлевич искал по лицам и никак не находил в этих людях ни той прекрасной поры пылких отношений, ни пережитых вместе, ни отдельно у каждого. И так случается, что встреча таких людей иногда происходит очень поздно, и происходит она уже от безысходности, по нужде, по остатку. Напоминает прыжки в последний вагон, за мнимым счастьем. Уже без особого желания, любви и может даже без симпатий друг к другу. Просто, время прижало, так надо, так положено. Потому-что, должна быть семья. Нужно, что бы было как у всех.
 
    Жену звали Вера. Было слышно обращение мужа к ней. Женщина была нерасполагающей к себе, неблаговидной. Маленького роста, довольна полная дама, с толстыми ногами, пухлыми руками, со старым, облезлым маникюром на ногтях. Все было не так. Некрасиво посаженные зубы, некрасивый нос, как и лицо в целом. Добавлялись неуклюжие движения, тяжелое дыхание, запах пота, который почувствовал Олег Яковлевич, когда они прошли мимо к соседней скамейке. Ее физическое состояние говорило о нездоровье. Женщина тяжело дышала. Одышка, скорее всего, происходила от ее полноты. Олег Яковлевич почему-то сразу вспомнил одноклассницу, Таню Калязину, толстую девочку, дурнушку, над которой смеялись все мальчишки. Тяжело было теперь осознавать нашу жестокость. Мы обижали ее, обзывали, совершенно не думая о последствиях для жизни этой несчастной девочки. Как это казалось глупо сейчас. Детская жестокость, вероятно, была всегда и во все времена. Еще Достоевский писал – «дети в школах народ безжалостный: порознь ангелы божии, а вместе, особенно в школах, весьма часто безжалостны» Вера была даже внешне похожа нашу ученицу из класса. Досады добавляла ее одежда, довольно изношенная, и неподходящие ни к чему стоптанные туфли бежевого цвета. Все говорило о бедности семьи, о давно уже пришедшем смирении этой женщины со своей участью, и как следствие, безразличие к своему внешнему виду. Ненужно ей уже это было, да и не хотелось что-либо менять. Все давно уложилось. Вера привыкла и ничего больше не ждала.

     Олегу Яковлевичу представилась жизнь этой женщины с самых малых лет. Представилась ему обычная, ничем не отличающаяся от других семья с небольшим достатком. Маленькая квартирка, как у одноклассницы, на последнем этаже пятиэтажной хрущевки, но несмотря ни на что, как у всех в те времена, счастливое детство девочки Веры. Родители ежедневно участвовали в жизни дочери и делали все возможное для нее. Водили на кружки, по выходным находили интересные занятия для нее, радовали подарками. Как-то на день рождение были торжественно вручены карандаши и раскраска, вызвавшие полный восторг и искреннюю радость девочки. Мама с папой могли обеспечивать дочери душевное благополучие. Но любя и привязывая ее слишком крепко, не задумывались, что в последствии она будет ждать такое же слепое обожание уже в своей семье от любимого человека. И если не найдет его, жизнь ее будет сломана, тяжесть разочарования и обиды отвернет ее от любви, а может и от самой жизни.
 
     Школьные годы давались Вере легко, она радовала родителей отличными оценками. Все так и шло, радостно и безмятежно, пока где-то в начальных классах она впервые не обратила внимание на эпизод на школьном празднике. Всем было весело, как всегда, Вера смешила друзей своей компании и вдруг ей показалось, что интерес мальчишек к ее подружкам почему-то больше, чем к ней самой. Чувствуя себя всегда главной фигурой, в тот день не могла понять, почему внимание к ней не то, которое было всегда. Вера не могла еще осознать, что именно в этот момент начиналось разрушение ее счастливого мира, ее детского счастья, которое наполняет еще детей ее возраста. Не могла еще думать о том, что в этот самый момент начинается истина жизни во всем ее жестоком проявлении. Не могла догадываться еще, что наступающая незаметно зрелость и половое созревание начинает делать свое дело и отталкивать мальчишек от некрасивой девочки. Не верила еще, что никогда не получит взаимности от мальчика, который нравился всем девочкам класса. Наступало время, которое скоро ляжет тяжким бременем на ее женское счастье.

     Как пережила эта девочка тот период, когда взрослела? Сколько перенесла слез и страданий в своей молодости, осознавая, что нежеланна? Как смерилась со своей судьбой и отсутствием внимания мужского пола? Сколько мечтала о счастье и сколько завидовала хорошеньким девушкам? Как пережила любовь других? Был ли парень в ее жизни, который разглядел в ней что-то свое, что-то особенное, что-то красивое? Знала ли Вера любовь, живую, настоящую?  Как встретила своего мужа, было ли счастье, есть ли оно? Или все же, это «любовь» по нужде?
 
     Муж Веры представлял из себя человека неприглядного, неказистого, маленького роста уже с большой проплешиной, с седыми волосами на висках и густыми усами. Крупные и круглые очки добавляли ему какой-то смешной вид. Одет был в старые, уже вытянутые в коленках джинсы, кроссовки маленького размера, не больше 38-го, как показалось, по виду, купленные, наверное, уж очень давно и выцветшая футболка бледно синего цвета, обтягивающая большой живот. Она была мала ему размера на два. Он постоянно тянул ее вниз, но никак не мог скрыть выступающую часть тела между футболкой и джинсами. Ничего особенного из себя не представлял, он был, какой-то никакой, незаметный, что ли. Но, в каком-то смысле, с Верой они совпадали. Сливались в одно, хоть и некрасивое целое, но все же, гармоничное.

     Муж играл второстепенную роль в жизни пары. Это бросалось в глаза. Жена, то и дело понукала его, перебивала, любой ответ мужа злил ее. Казалось, даже его голос раздражал. Он покорно молчал, соглашался. Похоже, это давно вошло в привычку. Уже не было смысла спорить и чего-то доказывать. По всей видимости, и не могло быть иначе. Обиженная жизнью женщина, хоть где-то должна была брать верх. Ее несчастливая судьба должна была иметь силу хоть в чем-то, чтобы сохранить некий баланс ее душевных сил. Должна была быть какая-то жертва, над которой бы она имела превосходство. Природа заставляла ее бессознательно мстить за несчастную долю, чтобы как-то удержать равновесие. Она упивалась своей властью. Не мог у нее быть муж сильнее ее. Ей было бы не выжить.

     Они понемножку начали собираться, папа позвал сына и тот сразу подбежал к ним. Начал вытираться полотенцем и рассказывать про какого-то мальчишку, который все время брызгался и никак не слышал их просьбы не делать этого. Папа слушал, вступил в разговор, спросил, как они с этим делом разобрались, на что сын ответил, в шутку, конечно, с детским добрым смехом, что они решили его утопить. На что папа еле заметно улыбнулся, а мама и вовсе, не оценила такого ответа и с недовольством стала высказывать что-то вроде того, что бы он не говорил глупостей. Мальчишка, еще с огромной душой, еще с неподдельным детским счастьем и добродушной улыбкой все продолжал шутить. Предлагал маме и папе стать сообщниками в утоплении товарища. Родители, пытались проявить участие в разговоре, но из-за отсутствия настроения получалось плохо. Сын, напротив, не замечая или еще не совсем понимая душевного состояния родителей оставался в прекрасном расположении духа. Приставал с вопросами, которые, кажется, были в тягость родителям. Их недовольство друг-другом не располагало их к добродушному общению с ребенком. Папа что-то сухо отвечал, мама и вовсе отмахивалась, снова просила не говорить глупости, хлопотно укладывала в сумку полотенце и мокрое белье.
 
     Они собрались и через пару минут пошли. Олег Яковлевич смотрел им вслед пока они совсем не растворились с толпой отдыхающих. Олег Яковлевич потянулся на скамейке, и задумался. Тяжелые чувства легли на душу. А сколько еще таких пар? Как живут такие люди? Как день за днем погибают без любви, словно цветы без света. Где же их счастье? Как без него? Почему-то это люди засели в голове. Незнакомые же совсем, да и ушли уже, забыть бы о них. Но все не выходили из памяти. А вообще, что такое счастье, какое оно? Вроде все знают, но размыто как-то, без всякой точности. Верно, от того, что оно разное, у каждого оно свое. Все зависит от человека, его ценностей, жизненного опыта. И в каждом возрасте оно разное. Для ребенка пяти лет нет большего счастья чем цветные карандаши и раскраска. Для молодой девушки первая влюбленность, отвеченная взаимностью, для семьи, рождение желанного ребенка, для пожилого человека, возможно, спокойствие и покой. А какое оно, для меня, сейчас, это самое счастье? Как стрелой вонзился этот вопрос в самое сердце Олега Яковлевича. Он закрыл глаза и на несколько минут погрузился в раздумья испытывая легкое волнение.

    Скамейка дрогнула, Олег Яковлевич открыл глаза. Рядом присела жена, подумала, что муж задремал и не хотела его напугать. Спросила, как он тут, не замерз ли, не устал ли? Она улыбалась и начала с восторгом рассказывать, где они побывали, как попали под струю фонтана и как … И что то-то вдруг произошло в этот самый момент. Что-то важное, что-то главное, необъяснимое. Жена была такой счастливой, такой красивой. Солнце заливало ее лицо теплым золотистым светом. Ветерок трепал волосы, она все время поправляла их и продолжала рассказывать. Олег Яковлевич уже ничего не слышал, сердце колотилось от волнения. Ее красота зачаровывала, улыбка ни сходила с лица. Она излучала тепло, нежность и спокойствие. Он крепко обнял ее. «Ну задушишь же. Ты чего вдруг такой ласковый, соскучился что ли?». Так вот же оно, осенило вдруг Олега Яковлевича. Вот оно, то самое великое счастье! Человеческое и такое простое. Не где-то далеко, а прямо здесь. И всегда было рядом со мной. Ее любовь, ее нежность, внимание. Как же все просто. Известная фраза- «счастье, это любить и быть любимым» вдруг приобрела новый, великий смысл, великую ценность. Как же все стало понятно. Как же раньше я не замечал этого, спрашивал у себя Олег Яковлевич? Или, когда все хорошо, это и есть оно, тихое, не заметное, но самое настоящее? Произошло что-то значительное, знаменательное, главнейшее в этот день, то, что в момент перевернуло все. Супруга никак не могла понять загадочного поведения мужа, несвойственной ему излишней нежности, необычных взглядов, наполненных любви. Но решила этот вопрос оставить на потом. Вероятно, не очень удобно было выяснять такое деликатное дело при гостях.

    Вовсю поднимался сильный ветер. Тучи потемнели, ожидался дождь. Все вокруг начали спешно собираться и поспешили на выход. Мы тоже пошли. Сестры на ходу продолжали обмениваться впечатлениями о своем сегодняшнем путешествии. Смеялись, восторгались, искрились от радости. Олег Яковлевич шел рядом. Шел молча и улыбался. Шел и никак не мог справится с переполнявшим его счастьем.