Тризна младенца...

Проступились сквозь мантию небосвода —
Тёмную мантию. Черней ряс — синода,
Слёзы дождя — кровоточащие, струи.
За то что — на тризне младенца, пируют.

За что было празднество, и торжество —
Грудного дитя больше нет — уж, мертво.
Про пиршестство я вам скажу твёрдо, честно
— Оно в этом случае — так неуместно!..

Все пьют, и едят — вкус вина привкушают,
И совести скудной гроши приглушают.
Волнуют харчи,— но никак смерть ребёнка.
Сожрали молочного за раз ягнёнка...

На этих поминках,— на застольях третины
Не вспомнил никто, про погибель детины.
Для всех, лишь кусок пожирней стал потребен,
Не слышно — на поминках этих молебен...

Нет предела для мук — и предела обиды —
— Не желаю быть гостем такой панихиды.
Мне важно лишь знать, что дитё — белокрыло,
И то что оно — с Серафимом ввысь взмыло.

А вы, объедайтесь! — пируйте жирней!
Не жалко вам душ, всех почивших детей.
Стою на коленях, и слёзно молю —
— Отдай им Господь! своё место в раю...