Каша Пировский

Волшебник экрана, величество, гуру,
Руками махнул — и исчезают недуги!
Глядишь на него — и мигом хандра,
Как будто исчезла куда-то, но это игра.

Он в черном костюме, серьёзный, как глыба,
Вещает про силу загадочного вида.
"Смотрите мне в очи, держитесь за стул,
Я вам подарю исцеленье, кастанул!"

Сидят миллионы — и верят, и ждут,
Как ноги отрастут, как сердце пойдёт,
Как сахар с кровушки сам растворит,
Как волос седой подменяется в миг.

"А ну-ка, экран! Прижмитесь к нему,
Я мысленно вас исцелю, исцелю!"
Гипнозом на машет, посыплет словами,
Подует на беды — те куда-то сбегут.

Проходят года, а болезни не сходят,
И только дурные врачи их вечно находят,
В общем, волшебник — обычный хитрец,
И сказки его — просто блеф и конец.

Но сколько народу забросит врачей,
Решило, что он — доктор всех докторей!
А годы ушли… а годы сбежали, прошли
Да только недуги остались и не отошли.

Так пусть же легенда о каше живёт,
Про "чудо-целителя", что дурит народ.
Как лечит экраном, как греет рукой,
Как чудо сменилось, больничной койкой.

Но чудо не случилось, и время пришло —
Экран потускнел, звезда загнулась.
Где же спасенья великое, вам только дно?
Куда-то вся энергия вмиг растворилась?

Народ оглянулся: лекарство пропало,
К врачу не пошли — всё «экраном лечились».
Но сахар не сгинул, и нервов не стало
Не остались с теми, кто зря суетились.

А гуру исчез, растворился во времени мгле,
Остались лишь сказки про чудо-скрижали.
И только в газетах да в редкой толпе
Шептались: «Мы верили и нам помогали».

Но вновь кто-то выйдет, в костюме, с экрана,
Вещать про энергию, тайны мирозданья.
И снова проявиться лживый пророк из теней,
Снова ждут исцеленья, сие выше моего пониманья.

Мораль этой сказки — проста и жестка:
Думай головой, а не верь в блеск наговоров.
Здравый рассудок — вот истинны трон,
А сказки пускай остаются в узорах.