Апрель на Бейкер-стрит

(кухня расследования)

Апрель настал,  проснулся Джон,
спустился к завтраку привычно,
и на столе заметил он
вдруг «натюрморт» неэстетичный!

Вот блюдо с крошками бисквита
и кофе в чашке недопито,
окуркок смятый от сигары,
бутылка из-под коньяка, –
что это, если не «подарок»
от Шерлока? — С Днём Дурака.

Причём окурок смятый этот?
Холмс курит трубочный табак.
Не шутка — дедуктивный метод!
Вот чую, что-то тут не так.
Залапан пальцами бокал —
возможно, Лестрейд разыграл.

Как ты ошибся, Ватсон!  Нет!
Чтобы шутить, ум нужен гибкий.
Овсянка где?  И где омлет? (Холмс страстно «пилит» струны скрипки:
не полонез, не менуэт –
искусствоведческий секрет).

А Холмса разыграть легко –
надутый знайка, будто клизма.
Как солнце светит высоко
адептам гелиоцентризма!
Напыщен Шерлок, даже глуп:
вокруг Земли светило вертит;
решил, что он – вселенский пуп —
весь Лондон, как письмо в конверте.

Быть может, Майкрофта проделка?
Устал от иностранных дел,
оставил грязную тарелку,
чтоб в совершенстве овладел
и Ватсон их искусством с братом;
а после —  в лордову палату.

Но, чёрт возьми! Святая сила!
Чтоб Хатсон чашки не помыла?!
Ах, Джон! Вы что?
Исключено!
Она во сне их даже моет.
Вы абсолютный идиот —
усилий версия не стоит:
скорее Англия падёт!

Упрямы факты  и коварны:
не видели мы Хатсон с марта,
и чашки грязные стоят.
Да это же элементарно!
Ужасны козни Мориарти, –
он съел и выпил всё, свинья!
Хозяйку выкрал – нас позлить.
Но это, Ватсон, даже кстати –
аренду можно не платить!
Хотел злодей подкинуть «грязь», но шуточка не удалась.
А на тарелке женский волос?!...

Как вдруг из спальной слабый голос:
– Вы, Ватсон, редкостный придурок,
такой же, как и наш скрипач.
Помойте, выбросьте окурок.
Я заболела. Нужен врач.

Мне Вас бы выселить пора
со всею милою компашкой,
после того как Вы вчера орали: «Дринкнем по рюмашке!»,
и Лестрейд в карточном азарте всю картотеку проиграл,
и карты в покер Мориарти ему  краплёные метал.
И Майкрофт «слил» всю оборону (пусть мне оплатит телефон),
тому, немецкому барону:
как, чёрт, его бишь?! Херлинг фон.

И после все орали хором:
Стрелять, пойдёмте! К чёрту игры!
Не хуже мы, чем этот Моран!
Купил ружьё и шкуру тигра, и что охотник меткий – врёт.
А мы, средь Гринпинсских болот, и свиснуть не позволим раку
(там, кстати, славно варят пиво),
ту,  Баскервилеву собаку
прикончим.
Будет справедливо, хоть нет в законе прав и мер
(ведь никого не укусила),
но пусть порадуется сэр
(а у него в подвале мило..).

Но, впрочем, счас не до подвала.
Я, Ватсон, все тут записала,
все ваши гнусные интриги,
все похождения, все проделки.
Издам  когда-нибудь я книгу,
всех прогоню, найму сиделку,
и будет чисто, мир, покой,
«Oh, Sorry!» – слышать надоело,
здоровье мне не пустяком,
никто мне тут не насоррит –
на этом и закончим дело
о всех делах на Бейкер-стрит.

P.S. 
Лежит в подушках на кровати,
в чепце, с седою головой, хозяйка – миссис Хатсон Марта*.
Дежурит рядом Мориарти —
посменно
(стал в квартире свой, не курит, не играет в карты).
Послали Шерлока в аптеку
(послом его назначил брат),
хоть Ватсон – никудышный лекарь,
листает Хатсонши тетрадь
(внести решил благую лепту),
страницы ровно отрывает,
ужасным почерком рецепты
выписывает, чашки драит.
Грег  Лестрейд  за столом сидит,  считает (нервы на пределе):
разрезать нужно так бисквит,
чтоб крошек не было в постели.
Камин растоплен, не дымит,
потрескивает лишь порою —
апрель идёт, число второе
в календаре на Бейкер-стрит.


* Имя миссис Хатсон  – Марта, упоминается единственный раз в рассказе «Его прощальный поклон», созвучно с названием месяца,   после которого наступает первое апреля.