Зов

Мой новый зов,
Мечты, забвенья,
Любовь как сильный кортизол.
Это всё опустошение
В сети избыточной борьбы.

Как сложно слышать над собою
Изъяны, смех, палящий в рай,
Любовный луч горит тоскою,
А другой из края в край,

Перебегая над словами,
Перематывая в даль,
Не зная, что летит буквально,
Как только слышу чей-то лай.

В сети избыточного чуда
Мы встретимся с силой толпы,
Огонь пылает слишком туго,
Будто опять вышел из тьмы.

Но только зная, что витает
Чей-то зов рядом с тобой,
Зная это, он не пылает,
Словно пик жизни над собой.

Стихотворение строится вокруг насмешки над словами, брошенными в воздух. Они перебегают из смысла в смысл, лишая человека способности различить, где сказанное буквально, а где — лишь шутка. В этом потере смысла любовь предстает химией — кортизолом, гормоном стресса, истощающим и ведущим к опустошению. В последних строках выражается такая мысль: даже когда зов оказывается рядом, герой не способен пылать по-настоящему. Любовь возможна лишь в воображении, а в реальности гаснет, делая «пик жизни» недостижимым.