Пролетарская всех стран

Папаша Карл писатель был от бога.
Он всё писал о недостатках капитала,
Страдал, что у буржуев денег много,
А Карлу вечно капитала не хватало.

Во сне он видел коммунаров в Новом Свете,
Где все работать шли в предутреннем тумане,
А Клара Цеткин на украденном кларнете
Играла Марсельезу в ресторане.

Приятель Фридрих с ним сидел за кружкой пива
И всё кивал, чтоб поучаствовать в процессе.
Он говорил:" Рабочий класс - такая сила,
Он вставит клизму буржуям и в нужном месте."

Да, философы эти вечно воду мутят.
Порвать все цепи - это дело не большое,
Но, если всё же разобраться тут по сути,
Что кроме них у нас ещё есть за душою.

Но тут в замызганном приволжском городишке
Родился страшно головастый мальчик Вова.
Он прочитал про Папа-Карловы делишки
И возродить решил теорию по-новой.

Он говорил:" Я, Карл и Фридрих - это трое,
Нас большинство, и, значит, мы имеем право:
Мы всё разрушим, а потом опять построим.
Всё остальное мы получим "на халяву".

И он решил тогда в одной, отдельно взятой,
Залитой водкой и замученной России
Всех истребить эксплуататоров проклятых
И нищим хлеба дать, чтоб больше не просили.

Чужие деньги не приносят людям счастье,
То знает каждая торговка на привозе,
Но в октябре он, всё же, стал советской властью,
Имея крейсер, броневик и паровозик.

О революции я с детства слышал много,
Но я читал о ней, в суть дела не вникая:
Одни не хочют, а другие тут не могут,
И это просто ситуация такая.

Потом грузин из всех баранов шашлык жарил,
Хохол кормил их недозрелой кукурузой,
А шепелявый, что всегда за мир базарил,
Всё ж поприжал разок китайцев желтопузых.

Затем пятнистый эту стройку перестроил,
Он был за трезвость, но за ним шёл алкоголик...
И те идеи, что носили первых трое,
Теперь и вовсе не играют больше роли.

А теоретики, плодясь идут по свету,
Хотя не знают, что потом, а что в начале.
Мне говорили, что на небе бога нету,
Раз космонавты на орбите не встречали.