домик, томик, батик

Веришь, стою как вкопанная
И не сойти мне с места.
С места сходить хлопотно.          
Нет — под крылом у Весты
У очага домашнего
Хлопотно, но... Но — мирно.

Ходит вкруг дома страшное.
А я стою, настырно.

*
Домик, томик, батик,
тапочки, халатик
и уют, и смирна,
и сидеть бы смирно,
не смотреть в окошко,
как плетёт морошка
по стеклу узоры.
Потупить бы взоры.
Чтоб ни сном  ни духом,
глазом или ухом —
как идёт по миру
злой Перун с секирой.

Домик, томик, батик,
тапочки, халатик
и уют, и смирна.

Не сидится смирно.

*
Когда любовь покинет дом,
тогда людей не станет в нём.
Останутся диван, паркет,
дубовый шкаф тире буфет,
ковры и кресла, зеркала,
пустая ваза, гладь стола,
и прочий скарб, и прочий тлен.

Тебе бы чашечки колен,
моих  погладить, знаю я.

Что до меня?  Что до меня —
щипну  тебя за жёсткий ус.
Дааа, я садистка, признаюсь.

Ещё тебе признаюсь  в том,
что я люблю наш шумный дом.
Я чашки бью. Я бью ковёр.
Я забиваю гвоздь в забор,
чтоб на него повесить хлыст!
Шучу — всего лишь нежный лист.
А жилки тонкие тяну,
чтобы опору дать вьюну.

Люблю наш сад, люблю наш дом,
всё что за ним, и всё что в нём.
Ты называй меня как хошь —
мещанка, обыватель, вошь.
Вожусь в земле, тру серебро,
смотрю по вечерам кино.

Ты называй меня как хошь,
но ленты новостная дрожь,
где в человеческой крови
утоплен код земной любви,
как пулемётная строчит
по саду,  к дому волочит
секиру, свастику, клистир.

Да будет мир!  Да будет мир.

Когда любовь покинет дом,
тогда людей не станет в нём.

———
15, 16год, точно