Ах, Александр! Диалог сквозь века

I.
Ах, Александр! Mon cher поэт!
Твой век — пастораль, наш — эффект.
Где пииты славами пылали,
Там ныне глас толпы застыли.

Бывало, Музу чтили, как святыню,
Теперь же ремесло зовут суетой.
Ты рифмы лил, как вина струю,
А ныне стих — как ветер, пустой.

II.
Mon ami! Куда качнулся маятник?
Где томный шёпот, где перо, чернильник?
Теперь в почёте — плоский острослов,
А муза — вроде ветреной вдовы.

Ты, чьи творенья — вечности подарок,
Как демон пел сквозь бури и ненастья.
А нынче рифма — клавесин бездарный —
Забытый бог в бездушном царстве прагмы.

III.
Признаться, mon ami, и ты б, порою,
В наш век фальшивых чувств и слов наёмных,
Махнул бы рукой, как на вздор пустой,
Иль язвил бы в эпиграммах острых, тёмных!

Eh bien! Смешно, ей-богу, право:
Твой «Онегин» — ныне архаизм.
Нужны им громкий лозунг, клич,
Да гладкий слог, да дешёвый блеск.

IV.
Но нет! Твой дух, твой смех (уж pardonnez),
Нам шепчет: «Дружно, господа!
Пусть ныне рифма — не в чести,
Но искра гения — всегда в цене!»

Но если б ты взглянул украдкой
На сей базар, где торгуют слогом —
Где каждый метр, как медный грош,
Где вдохновенье — грех и бремя —

Ты б, плюнув, хохотнул сперва,
Потом бы стиснул трость в пальцах,
И бросил нам через века:
«Fi donc! C;est le d;clin du si;cle!»

V.
Увы, мы пишем всуе, без огня,
Как те франты, что ваш Онегин клеймил.
Но если б ты взглянул на сей закат,
Ты б молвил: «Боже! Всё опошлили;!»

VI.
P.S. «Лета к сумеркам мчатся, как волна...»
Но ваш стих — как вино, чем старь — тем крепче.
А наш?.. Мелькнёт и канет во тьме,
Как призрак в ночи, скользящий по реке.

Post scriptum. Всё тот же стих,
Что жжёт, как пламя свечи:
«Поэзия — не вздор, mon cher,
А вечный смех сквозь человечьи речи».

VII.
Adieu, поэт! Хоть время не вернуть,
Но эхо ваше — в каждом здесь стихе.
Пусть ныне Муза смолкла как-то вдруг,
Но искра ваша — в сердце и в строке.