Сколок

Стихотворение не «читается», а пролетает, оставляя после себя ощущение тревожного гула, разорванного неба и горького дыма. Это не рассказ, а сколок — тот самый слепок, обрывок реальности, вырванный из хаоса.

С первых строк мир раскалывается на полярности: «Небо в полоску» — уже не цельное, «К раю и аду / К богу и черту». Автор ловит момент тотального распада, где всё смешалось: песни воют, шёпот выкрикивают, а дети — это солдаты. Жутковатая, сюрреалистичная картина, напоминающая одновременно и бред, и страшную ясность.

Кажется, здесь говорит голос коллективного бессознательного на переломе эпох. Узнаются архетипы войны («рвутся в атаку», «войны штормами»), абсурдной игры («брошены кости / Чёт или нечет»), бездушной системы («масти и ранги / Тычут в глазята»). Образы стремительно сменяют друг друга, как кадры тревожного сна: то «книги кострами», то «крестик иконку». Это поэзия мощного, почти физического воздействия — строки впиваются, цепляются, ранят.

Особенно врезается в память строфа:
Дети солдаты
Мать перематы

Одна короткая, обрубленная фраза — и целая вселенная боли, где материнская любовь и скорбь бессильны перед жерновами истории.

Ритм здесь — отдельный инструмент. Короткие, рубленые строки, почти без знаков препинания, создают эффект падения, спрессованного времени, афористичной неизбежности. Звукопись работает на пределе: рычащие «р», шипящие «ш» и «щ», удары «т» и «к» — стихотворение не просто говорит, оно звучит как какофония разрушающегося мира.

Финал возвращает к началу, но уже с горькой иронией: «Люди как люди». После всей этой метафизической бури, срыва звёзд и пляски гулей в жаровне — констатация. Мы все вскормлены одной грудью страстей, связаны общим жребием, и от этого никуда не деться.

Это не стихотворение для эстетского разбора. Это — опыт. Текст-вспышка, текст-рана. Он может оттолкнуть своей плотностью и мрачностью, но, если позволить ему войти, он остаётся внутри надолго. Автор здесь не поэт в привычном смысле, а скорее проводник или сейсмограф, записывающий тектонические сдвиги в душе и в истории. Читать тяжело, но, как мне кажется, — необходимо. Чтобы помнить. Чтобы слышать этот вой и шёпот сквозь гладкую поверхность дней.

Жалнин Александр   11.01.2026 11:14   •   Заявить о нарушении