Басня

Жил да был в пруду одинокий рак,
Не мутил воду, не дразнил собак.
Очень тихо жил рак отшельником,
Но средь рыб прослыл он бездельником.

Рыбы спорили: разве ж можно так
Жить, как этот, блин, ненормальный рак?
Если станут все жить, как хочется,
Что ж останется нам от общества

Без развития конструктивного
Да без творчества коллективного?
Осудить мы должны, для приличия,
Рака с культом единоналичия.

Рак не возразил, не покаялся,
Только задом в ил он попятился,
И клешнёй вертел около виска,
Мол у рыб нет дел - смертная тоска.

Он ушёл на дно за дело правое,
Обозвав говном, всех, кто плавает,
А про пруд родной он сказал:"Клозет!
И в воде - застой, и еды тут нет."

В поведеньи его вызывающем
Усмотрели прозренье к товарищам.
Чтоб пресечь рецидивы заранее,
Был на общее вызван собрание.

Выступал большой лещ взъерошенный:
"Мы к нему со всей душой, по-хорошему,
А он задом к нам да и пятится,
Диссидент и хам, каракатица!

Вовсе этот рак - не такой дурак,
А, скорей всего, просто скрытый враг,
Затаился щас, как на дне балласт,
А потом всех нас на уху продаст.

Жить мешают нам эти убогие,
Одиночные членистоногие.
Удалить мы должны, по теории,
Эту опухоль из акватории."

Подытожил тут старый дядя сом:
"Здесь ведь общий пруд, а не частный дурдом.
Если кто плывёт не как весь народ,
Тому тину в рот, иль, вообще, в расход!

Что ни рак, то псих, шибко умные...
На болото их, пусть там думают!"
"Скоро сами мы станем раками!"-
Из зелёной тьмы жабы квакали.

И решили всем прудоправлением
Раку дать "строгача" с занесением,
Чтоб примером стал предупреждения
От последствий политискривления.

От стыда краснел, будто в кипятке,
Рак ушёл от дел в грусти и тоске,
Под корягу влез и остался там,
Вот и весь процесс и конец врагам.

День прошёл, другой, успокоились,
В косяковый строй перестроились.
В тихом омуте снова тишь да гладь,
Пискарей и тех за версту видать.

Позабыли амбиции раковы,
Стали все, как всегда, одинаковы.
Каждый жнёт, что другие посеяли,
Строят счастье в отдельном бассеине.

Да, беду не ждут, как весной мороз:
Кто-то щуку в пруд из реки принёс.
Замутился водоём, куда взгляд ни кинь,
Страшно жить, когда кругом злые хищники.

Храбрый мелкий ёрш всем советовал:
"Просто не сживешь щук со свету, мол,
Припугнуть пора щуку атомом,
Я пойду с утра с ультиматумом.

Заострю спинной плавник я рапирою,
Щуку выпотрошу вмиг, торпедирую."
Бодро юркнул в камыши грозной тучею,
Громко лязгнули в тиши зубы щучие.

Рыбы замерли в воде, жабры хлопают:
"С этой щукой быть беде - всех нас слопает!"
По воде пошли круги, как от "Титаника".
Если хочешь жить - беги, вот и паника.

Рак очухался с утра - кушать хочется.
Очень вредно для нутра одиночество.
К бережку пополз искать дня вчерашнего,
Вдруг увидел, щучья мать, что-то страшное.

И сработал тут инстинкт, хоть не верь в него,
Рак на берег вылез вмиг да под дерево,
А за ним летит бревно - тело щучее,
И в кусты летит оно да в колючие.

Рак к себе назад, в пруд, домой ползёт.
Воздух, словно яд, щуке жабры жжёт.
Хоть в нём кислород, да не добыть его,
Открывает рот, ищет Н2О.

Рак теперь крутой, он для рыб - герой,
Да, такого в свой не поставишь строй.
Он прославился не даром, хоть не ясно, чем
И зовётся Омаром Лангустычем.

Рак ведёт все большие собрания
И встречает заморских гостей,
И свистит им с горы на прощание
Депутат прудопартии всей.