Черновое

Вижу себя в пылающем огне,
Но как проснусь, во льду себя увижу,
Не эгоиста вырастил в себе,
И я себя за это ненавижу.

Нотой шумели, Лист, Бетховен, Бах,
И Моцарт был с взъерошенной причёской,
Они гуляли в Лондоне на днях,
Где пахло атлантической селёдкой.

Бумага стерпит мой безумный слог,
И мою порчу импортной бумаги,
И каждый лист дрожит как лепесток,
Мои ж слова острее любой шпаги…

Трагедия — всегда моя среда,
Как приговор, только за что, не знаю,
Но кем я был, тем буду я всегда,
Я формулу такую обожаю!

Подвластен я тому, кто знает жизнь,
Не так, как тот, что знает понаслышке,
Что патриот семнадцати Отчизн,
Что не читал, как я, и брат мой, книжки.

Двойной души мне облик не любим,
И боль чужих, не радость мне на сердце,
Но кто воспитан, тот не уязвим,
Верьте седому, старому чеченцу.

Ничтожен тот, кто у своих крадёт,
Кто слабых бьёт, и оскорбляет женщин,
Ничтожество, своих людей убьёт,
И он всегда, при случае, изменщик.

Не нравятся картинки в стиле ню,
Особенно: Рождение Венеры…
Я на себя, в стихах моих смотрю,
На мальчика эпохи пионеров.

2025-03-20