Бессонница белых ночей часть 5 Валентин Макаров

Часть V

В.Г. Алексееву

И в старь и в новь в России пьянство
Бедою числилось вовек...
Но в заблужденья постоянстве
Всегда ль повинен человек?!
Все начинается с приятства,
Освобожденья от забот...
И, все ж, с бутылкой панибратство -
Увы, паденье, а не взлет!
Прости, мой друг! Пенять не буду:
Твой ежедневный «перебор»
С руки корыстному был люду -
Тебя ж не видели «в упор»!
А что творила над тобою
Забыв о совести страна?
Души твоей не слыша воя
И поощряя - «Пей до дна!»
А как росли в деревне дети...
Власть не хотела замечать
В снегах бредущих на рассвете
Полдня до школы, столько ж вспять!
А было ведь дано от Бога
Души так много и ума...
«По жизни» ж - грязная берлога
Да полунищая сума.
И вольность духа с окаянством
Венчала Мачеха-страна,
Губя себя в повальном пьянстве
Под рев и шепот - «Пей до дна»!
«Витек» от детства до кончины,
Но честный, милый человек...
Не содрогнутся кто повинны,
Что прожил ты лишь половину,
А жизнь могла быть складной, длинной...
Мне ж не забыть тебя вовек!
И над простецкою могилой
Твой вспоминаю умный смех...
Прости, прости товарищ милый -
Тянусь к тебе стихом простылым,
Но промолчать - великий грех!

*  *  *

 Мне шестьдесят. Случилось так...
И в зеркало смотреться тошно...
Хоть не совсем еще простак,
Но не такой уже дотошный.
И, как у старого кота,
Сменились скукою азарты,
Поднадоела суета
И на грехи не тянет в марте.
Торчу, как кукиш, у окна,
Рот раззевается в зевоте...
Да! Чаша выпита до дна
И надоело все до рвоты!
Желудком собственной судьбы
Уже почти я переварен,
Мои желания грубы,
Как у забытой Богом твари.
Обед, обед, еще обед:
Глядишь, и сгинула неделя...
Так волны резавший корвет
Наверно выглядит на мели!
И, обнимая пустоту
Боюсь назад оборотиться...
И эту, как ее? Мечту -
Давно подстреленную птицу
Уж нее пытаюсь оживить,
Послушный раб бесплодной лени,
И неводом души ловить
Могу лишь тени, тени, тени!
Но иногда... Но иногда
Тряхнет на жизненном ухабе...
И ночью пасмурной звезда
Прорвет небес густые хляби
И я тянусь к ее лучу
Забыв печали и невзгоды
И, как безумный хохочу:
Помилуйте, какие годы?!
Ну, шестьдесят, так шестьдесят!
А в зеркало - кой черт смотреться
Когда деревья шелестят
И «шарик» не устал вертеться?!
 
*  *  *

Мне вовек не перестанут сниться
Этот дом, береза на ветру...
Не сумел с другими породниться,
Знаю: с ними на сердце умру!

Этот дом - единственный на свете.
Как с другим я спутаю его?!
Ломкий голос бабки Лизаветы
Над кудрями детства моего...

Полуночник, пьяный до угара
От красы родного языка
Я вбирал в души своей тар-тары!
То, что Русь скопила за века!

Долго я бродил потом по свету
Всех читал – велик, иль не велик...
Твердо верю: в бабках Лизаветах
Все начала, творчества родник!

Мне вовек не перестанут сниться
Старый дом, береза на ветру...
  Трудно мне с другими породниться,
Знаю: с ними на сердце умру!