Эти изменения повлияли на срок жизни

Эти изменения повлияли на срок жизни, – он ограничился, и на рождаемость – она возросла.
Так, примерно полтора миллиарда лет назад на Земле появились первые представители того человечества, которое живет и сейчас. Это были Даарийцы. Богорожденные люди, которые и назывались РАСА. РАСА – род асов страны асов, т.е. род богорожденных людей пришедших с божественного уровня. По-другому Раса переводится как чистый, белый, изначальный. Поэтому раса на Земле только одна. Раса была представлена четыремя видами: х-арийцы, д-арийцы, рассены и светорусы. Крупное телосложение, высокий рост, светлые волосы, белая кожа, – это все признаки тех дальних предков нынешних людей. Отличались они только цветом глаз. И сейчас потомков Расы Великой можно определить по светлой коже, светлым волосам и цвету глаз (Х-арийцы – зеленоглазые; Д-арийцы – сереброглазые (сероглазые); Светорусы – синеглазые; Рассены — огненноглазые (кАриглазые); ). В дальнейшем, по договоренности будем всех их называть одним именем – Даарийцы.

Опыт оказался очень удачным, так как эти люди, в процессе своего развития (им просто деваться было некуда) постепенно проходили все уровни сознания, начиная от индивидуального бессознательного и заканчивая коллективным сознанием. Отдельные личности выходили на уровень индивидуального надсознания, что и требовалось для более эффективной работы по защите нашего Космоса. Необходимо еще учесть, что Даарийцы до переселения на Землю уже прошли определенный этап своего развития на других планетах и, сохранившиеся до наших дней свидетельства говорят о том, что их уровень развития, с которым они прибыли, был намного серьезней даже нашего теперь уровня Цивилизации.
Напомню перед продолжением, что описанный тут сценарий не является обще-верным, а лишь рассказывает часть Большой реальности, внутри которой существуют наши Земля и платформа Терра. При учете временных рамок и размеров Игры, любая борьба должна быть начата каждым человеком с себя. Доступ к информации был изначально закрыт паразитирующими цивилизациями, с точки зрения земного сознания, а вот с точки зрения космического – нам просто усложнили игру, поставили новый фильтр, чтобы мы смогли играть в более сложных рамках.

Дальнейшие детали игры и подсказки будут открываться нам по мере нашего пробуждения, обеспечить которое мы можем лишь общими усилиями и информированностью о происходящем. Раса творцов, изначально задуманная тут в рамках эксперимента, может выполнить сввою функцию только через объединение и координацию взаимодействия, которое сейчас далеко от реальности.

Отрывок из сеанса:

В. Когда вы, ваш род, пришли на Землю?
О. Мы участвовали в создании платформы, но воплощаться стали, только последний раз. Нас не было в Лемурии. Нас не было в Атлантиде. Мы пришли не допустить ошибок.
В. Каких ошибок? Какие ошибки  могут быть допущены?
О. Они уже допущены. Но, в значительно менее критичной степени, чем предыдущие два раза.
В. В чем заключаются ошибки? Поясните, пожалуйста.
О. До недавнего времени, вы были подчинены очередными жрецами.
В. Очередными жрецами, инопланетного происхождения, я так думаю?
О.  Теперь этого нет, в явной форме. Есть связь, между теми, кто подчинял в прошлом, и вашими церквями.
В. Нам недавно пришла такая информация, что Луна - это буксир. Что вы можете по этому поводу сказать?
О. Луна - это противовес. Что- то вытесняет, но тяжело понять, что именно. И, она не искусственная!!! Ее пригнали, но она естественного происхождения.
В. Но, все таки, пригнанная?
О. Да. Но, все пригнано и настроено. Земля, тоже, не на своем месте. Ее здесь, вообще, не должно  быть.
В. Что значит "Земля не на своем месте"? А где она должна быть? Можно, более четко об этом, пожалуйста.
О. Не очень понятно. Что-то связанное с весом. Какое-то несоответствие веса.
В. Она, вообще, должна быть в этой солнечной системе?
О. Да, она отсюда. Но, просто, должна быть на другой позиции. И та планета, которую мы не видим, тоже не должна быть там, где она есть. И, конструирование вот этого всего, происходило для того, чтобы функционировала та планета, а не наша.
В. Но, даже это провалилось?
О. Они могли жить еще очень долго.
В. Как же они могли это все конструировать, если они никуда не летают.
О. Теперь не летают. Раньше они были сильными.
В. То есть, они деградировали?
О. Да, это деградация.
В. Хотелось бы понять, где была Земля? Когда вы приходили строить эту платформу, она была ближе к Солнцу, или дальше от Солнца, чем сейчас?
О. Они показывают, что не о Земле, а о платформе идет речь. Земля, это сегмент платформы, и он имеет отношение к Матрице. Совершенно не важно, сколько здесь планет, и сколько планет мы видим. Даже, если планет, вдруг, станет вдвое больше, это, точно так же не будет иметь значения.

В. А что они подразумевают под платформой? Что является частями платформы, на физическом уровне?
О. На физическом уровне, частями платформы является эта комната, и то , что ты видишь на том расстоянии, на котором в состоянии увидеть.
В. То есть, имеется ввиду, само игровое поле, которое доступно твоему вниманию?
О. Да. Это то, что доступно твоему, и коллективному вниманию. Задача была сделать так, чтобы все стали Творцами, и эта платформа самогенерировалась. Система должна была стать не только самообучающейся, но и самогенерирующейся. И этого не получилось. Самообучение идет, саморазрушения нет, но и самозарождения тоже нет.
В. А из-за чего так произошло?
О. Это то, что пытаются понять все, включая иерархов. Она должна работать, но она не работает. Есть много мнений, но ни одно из них не является абсолютной истиной, в ответе на вопрос о том, в чем ошибка. Много разговоров о том, что все на этой планете должны стать Творцами. Если все станут Творцами, система начнет генерировать саму себя, и расширяться, а этого не происходит.
В. Ну, здесь далеко не все Творцы. Многие просто спят. Кто-то паразитирует на платформе и на псевдо-Творцах.
О. А кто-то, паразитирует на Творцах. Противовес.
В. Что значит "противовес"?
О. Система должна мочь работать самостоятельно, без постоянной помощи, без бесконечных "ресетов". Но, пока этого не происходит.
Инсектоиды

Люди еще не научились жить в цивилизациях.

Деградация и дегенерация человека как такового с полной утратой человеческого есть история цивилизаций и перспектива цивилизации.

Результат отбора – какими будут люди – зависит и от того, в какой среде люди оказываются, с какой стороны на этих людей смотреть.
Цивилизация – это среда, и как среда тяготеет к деградации и вырождению.

;; Грани.

На человека можно смотреть с разных аспектов-граней, как на кубик, например, у которого граней шесть.
Кубики-особи можно складывать в социальные системы по-разному, разными гранями. Можно подбирать по человеческим граням, а можно – по насекомым.
Если считать человека за кубик, для примера, то можно построить 6 систем, выложив всех людей в систему одной и той же гранью. В человеке достаточно элементов, чтобы сложить мир людей, и достаточно, чтобы сложить человейник-улей.
И нужно признать, что люди пока не научились строить долговечные миры людей, пока что у них в окончательном результате получаются только человейники, которые схлопываются.

А то, что складывает кубики нужной гранью – это и есть среда, стихийная или организованная.

Улей – это интегральная величина.
Это значит, что улей создается из всей совокупности элементов насекомых, которые содержатся во всех людях. И естественно, что чем больше таких элементов – тем более улей человеческий будет похож на уровень насекомых. И чем количество людей больше – то тем больше и элементов для улья, тем проще его построить.

Для построения человейника есть дополнительные условия.

Человек – существо сложное.

В результате в человеке конкурируют его же природы, или его же грани. Против здорового человека инсектоид не имеет никаких шансов. Только когда человек оказывается достаточно разрушенным цивилизацией, когда он теряет свою целостность (становится из индивудуума – дивидуумом) и здоровье, только тогда его внутренний инсектоид может быть эффективно запущен на строительство человейника.

Люди создают культуры, культуры развиваются в цивилизации, цивилизации порождают инсектоидов, а инсектоиды вымирают в цивилизациях вместе с собственно цивилизациями.

Конечно, люди не хотят строить человейники; они хотят только сделать свое бытие более конкурентоспособным и, соответственно, эффективным. Они меняют среду для себя, потом себя под среду, а потом запускается инерционный процесс с положительной обратной связью, который остановить невозможно. Потому что согласно правилам системотехники, такие процессы завершаются катастрофой.

• Инсект – это насекомое;
• Инсектоид – это человек;
• Инсектоиды – это не инсекты, не насекомые, это люди; Только это специфичные люди; Их желательно отличать от других людей; Это люди, активированные с иной стороны;
• Инсектоид – это не плюс насекомое, это минус человеческое.

В социальности социальные млекопитающие гораздо ближе к социальным насекомым, чем строящие гнезда шимпанзе – к птицам.
Ближе – более похоже, а значит, более вероятно могут запуститься сходные процессы.

Человек живет в среде, а среда высших хищников – их же социальный мир, их же социальные отношения. У человека есть внутренние структуры. Как только внутренние структуры рушатся – вылезает скотина.
А поддерживать эти структуры – требует больших энергозатрат.
Так, лишившись перманентных усилий, человеческий кубик переворачивается гранью менее затратной.
Давно замечено, что человек растет только под нагрузкой, да.
Но – не под деструктурирующей нагрузкой.

Проблема с человеческой гранью усугубляется тем, что что такое человеческое, точно никто не знает.

Еще момент – любая грань – это рекомбинация, и значит, это не только недостатки, это еще и какие-то достоинства. Возможно, достоинства инсектоидов сомнительны, но они обязаны быть, и в отдельных средах они могут давать своим владельцам преимущества.

Многие инсектоидные технологии просто необходимы и неизбежны. Например, роение как технология создания новых человеческих популяций на смену умирающим старым.

Еще одно сходство человека и насекомого: оба не обладают достаточной целостностью. В том числе человек не обладает целостностью интеллектуальной в результате вариабельности интеллекта, в котором одни детали сделаны из других. Поэтому действительно сложные интеллектуальные задачи может решать только группа людей (интеллект).

Люди действительно живут большими человейниками, которые конкурируют, возникают и исчезают. И в борьбе выигрывают не особи, а группы, которые лучше организованы, которые лучше поддерживают и используют своих интеллектуалов.

Сходства между людьми и насекомыми одновременно являются уязвимостями человеческих систем. Когда такие особенности используются человеческими сообществами, в них проникает нечто насекомое, насекомая суть-природа, и часто она оказывается в больших количествах, чем изначально допускалось. И усиливается процесс насекомизации.


Человек — это животное, которое сошло с ума. Из этого безумия есть два выхода: ему необходимо снова стать животным; или же стать большим, чем человек…
/Карл Густав Юнг/

Путь наверх – это путь структурирования, он тяжел и сложен, он требует постоянных напряжения и работы, он требует преодоления дискомфортов, а не смирения с ними в виде игнорирования их. Поэтому обычно путь лежит к животному. А бежать по этому пути удобнее толпой.

;; Отличия человека и насекомого.

И этим же самым должны отличаться человек и инсектоид.

Инсектоиды – это те люди, кто похожи на насекомых больше, чем на людей, в том числе поведением. И дело здесь скорее не в личностях, хотя личность иногда тоже имеет значение, а в масштабе, с которого на людей смотреть. Насекомые – они социальные в данном контексте. Так что смотреть лучше на социальные системы людей, на системы связей. Деградация на уровень насекомых начинается сверху, на уровень личности она приходит позднее.

У насекомого нет свободы, нет свободной воли. Только программы. Это главное и высшее.
Человек осуществляет выбор и обеспечивает возможности для выбора.
Насекомое – нет.
Человек имеет программы помимо свободной воли, а насекомое – только программы.

Наследование – тоже есть вопрос изначального ограничения свободы наследственными структурами и вопрос изначального программирования на уровне структур. Наследование есть программирование путем наследства-как-кода. Программа наследуется и определяет жизнь. Человек не может добиться чего-то, если общество не предоставило ему пространство со свободой, где можно чего-то добиваться; если это так, что для человека остается тоже только наследование, что есть образ жизни насекомого.

Сочувствие-эмпатия-сострадание: насекомые его лишены.
У насекомых нет морали.
У насекомых нет рефлексии, насекомые не могут обратиться к своему «я», которого у них также нет.

Человек – прогрессирующий, а насекомое – нет. Человек предполагает внутренний рост структурирования, усложнение содержания; насекомое – нет.

Насекомые узкоспециальны, в этой специальности однофункциональны и одномерны, по своей сути являются деталями.

Чем больше структур, тем меньше свобод.
Для поддержания высших свобод нужны сложные структуры. Чем больше структур и меньше свобод, тем больше человейника.
Чтобы перманентно решать это противоречие, нужна многомерность.

;; Отбор и выживание.

С первой частью идеи отбора, с тем, что не приспособленные не приспосабливаются, а вымирают, и приспособленные являются приспособленными от рождения – с трудом, но вроде как разобрались.

Вторая часть сложнее.

Для начала, нужно добавить: «не приспособившиеся» – а УЖЕ приспособленные, давно приспособленные, от рождения.

К чему приспособленный?

К среде. В водной среде будут побеждать водоплавающие. В благородной среде будет побеждать благородный. В мерзкой среде будет побеждать мерзавец.

В этом – система и системность, и закономерность. Случайности случаются, но редко и несистемно.

Среда отбора и участник отбора неразделимы.

Наименее приспособленный к среде – неудачник.

Можно иметь любые достоинства – но достоинства они только на первый, эмоциональный, взгляд. Среда предполагает соответствие себе, и это ее критерий. И эти соответствия она задает, устанавливает как достоинства. И интеллект, и сила могут оказаться не достоинствами, а недостатками, которые будут снижать выживаемость.

«Приспособленный» подразумевает «здесь и сейчас»; никаких «приспособленных вообще» не бывает. А «здесь и сейчас» могут быть короткими, а могут быть долгими.
Человек может быть как угодно хорош по каким-то критериям; но окружающий мир-среда говорит ему: твои достоинства конкретно сейчас не нужны; так что будешь неудачником.

В общем многомерность, множественность функций в сложных системах должна быть достоинством; но постоянно многомерные системы проигрывают одномерным. Зато одномерные быстро гибнут после победы, не вписываясь из-за одномерности в новые условия. И тогда выжившие многомерные снова оказываются победителями; если, конечно, им удается пережить неудачный период.

;; Главное: свобода.

Уровней свободы два:
1. Человек обладает свободой воли – это фундаментальное. Метафизический вопрос свободы, он же религиозный, он же трансцендентальный и т.д.
2. Человек обладает свободой действий – это чисто техническое. У насекомого свободы нет.

Улей для людей кажется формой бытия. Но на самом деле он форма небытия. Это человек видит бытие пчелиного улья. Пчела, даже королева, никакого бытия ни улья, ни себя не видит.

Человек выражает-проявляет себя исключительно путем выбора из вариантов, которые предоставлены ему свободой. Степени свободы могут быть различными; но варианты, где вероятность стремится к нулю, нельзя считать свободными. Их можно отнести к отдельному выбору – самоубийственному. Нет смысла грабить банк, когда один шанс на успех из ста.

Нет выбора – нет проявления человека. Потому что нет возможности для его проявления. Возможности предлагаются свободой выбора.

Нет свободы выбора – нет и возможностей.

Для того, чтобы выбирать между свободами, нужно их понимать, нужно их чувствовать. Чтобы выбирать между деньгами и собственным или чужим деструктурированием, нужно чувствовать это структурирование. Когда структурирование человека не чувствуется, выбор исчезает, он превращается в «деньги против ничего». Это же касается любви, веры, некоторых моральных аспектов, которые также могут в сознании видеться и как ценные структуры, и как ничто.

Смысл выбора – чтобы было, из чего выбирать.

Если человек отрицает свободу воли, считает себя заводным органчиком, то дальше с ним обсуждать нечего, кроме деталей быта.

Человек – кто он?

Человек – это совокупность выборов, которые он делает.

Когда задается вопрос: «Кто этот человек», в ответ перечисляются варианты выбора, какие этот человек совершил. Если в ответ перечисляются наследственные характеристики, то это не жизнь людей, а жизнь насекомых.

Без свободы нельзя даже сказать о том, кто есть конкретный человек.

Человек есть то, что он выбрал.

Человек характеризуется по совершенному им выбору. Если выбор не был сделан, потому что был невозможен, то характеризовать человека нельзя.
Чем больше свобод, тем больше человеческого может быть проявлено-оценено-создано. Тем больше измерений в мире. Тем больше собственно человека, поскольку человек есть то, что он выбрал.

Это к вопросу, зачем нужна свобода и зачем нужно больше свобод.
Например, есть мнение, что мужчины стали отстой.
А почему?
А потому что они ничего не выбирают. А не выбирают потому, что свобод нет.

Насекомое исполняет заложенную в него инструкцию. Свободы у насекомого нет. Самосознания тоже.
Инсектоидные системы помещают человека в скафандр тела, и пытаются запретить человеческие проявления. Так получается человек-никто, потому что только выбор определяет, кто именно есть конкретный человек. При лишении свободы у человека возникает хронический психоз, поскольку человек эволюционно развился как обладающий свободой.

В своем общем функционировании человек отличается от насекомого свободой воли, которую он реализует; в своем профессиональном функционировании человек свободу воли не реализует, и от насекомого качественно не отличается.

За насекомое все выборы сделаны до его рождения. Улей отличается от человеческого общества тем, что в улее нет свободы выбора, и нет даже субъектов, которые эту свободу могут захотеть выразить. В улее нечего выбирать и некому. Накопление структур в человеческом обществе ведет к сокращению и в перспективе к ликвидации свободы, что и превращает получающееся в результате пост-общество в улей.

Разница оказывается в том, что в каждом насекомом будет сидеть человек, субъект, лишенный возможности что-то сделать.

Единственное, что разрешено насекомому – это потребление. У насекомых – только еды, у насекомых людей – еды, еще и вещей, услуг и других людей. Потребление происходит из аналогов пищевых предпочтений на эволюционном уровне обезьян. Когда нет выбора, то и это иногда считается за выбор. Но как и все искусственное, такая система очень ограниченна по времени жизнеспособности.

Почему происходит фундаментальное тяготение к насекомости со старением систем?

Потому что чем дольше живет система, тем больше культурной инерции она накапливает; а чем больше инерции, тем больше у нее накапливается структур; и чем больше структур, тем меньше свобод; и чем меньше свобод и больше структур, тем ближе к насекомым.


Свобода и человек – взаимоисключающие понятия.
Первая негуманоидная цивилизация Земли.

Инсектоцивилизации:1 Первое животное царство?

Среди животных царств существовавших на Земле первым считается царство насекомых. Ни в малейшей степени не оспаривая этот факт, должен сказать, что насекомые пришли как хищники на уже занятую Землю.
После расшифровки генома человека, началось сравнение с геном других животных. Вместе с изменяемыми частями генома, по которым можно составить родственные отношения между видами, родами, классами существует не изменяемая часть генома, почти одинаковая у человека, слона, ящерицы, насекомых и даже растений. С этого сделан правильный вывод об общности происхождения жизни на Земле. Но можно сделать и дополнительный вывод о принципиальной возможности развития любого животного царства, если оно не отрицается и не искажается следующим царством, имеющим существенное преимущество, возникшим в результате эволюции.
Попробуем представить неискаженную эволюцию фотосинтезирущих организмов до прихода насекомых и те условия в которых они начали распространяться.
Земля имела очень мало почв пригодных для удовлетворения всех потребностей по элементной базе. Органических почв не было вообще. Лучшими были вулканический пепел и пемза, но часто оставались сухими и лишь в излучинах рек скапливались увлажненные наносные почвы освоенные бактериями и сине-зелеными.
Это был первый плацдарм освоенный фотосинтезирущей жизнью на суше. Дальнейшее освоение суши потребовало больших эволюционных изменений. Появились псевдо животные: псевдотравоядные, псевдохищники и укоренившиеся.
Псевдотравоядные, потому что никакой травой они не питались. В нашем понимании это были деревья вывернутые на изнанку, поглощающие минералы, воду и некоторые нефтебитумные углеводы и органические вещества простейших. Этим, создавая внутри себя приемлемую для усвоения почву, пуская в псевдожелудок псевдокорни, что очень удобно.
Псевдохищники это одно из двух эволюционных ответвлений паразитов. Первые, тоже освоили фотосинтез, но дополнительные органические вещества получали присосавшись к другому псевдоживотному, куснув кого ни будь, подобрав листья упавшие с крон или просто поев травки. Так что хищники они очень условные.  Внешне они выглядели вполне животноподобными,  но обязательно имели великолепную гриву-крону, реже лист-гребень.
Вторая ветвь, паразиты – симбиоты, фотосинтезом овладевать не стала и жила за счет разложения органических остатков, выполняя важную роль в биосфере. Именно эта ветвь полуживотных, полурастений не сильно изменившись, благополучно дожила до наших дней.  Люди редко видят собственно тело полуживотного, обычно полностью зарытое в органические остатки, за то плодовые тела знают все и каждый, это привычные всем грибы.