Гриб передает нам информацию?

Гриб передает нам информацию?

Почему в один год грибов очень много, а в другой почти нет, хоть и погода благоприятствует? Люди подметили, что год с невероятным обилием грибов – плохая примета. В самом начале лета 1941 года был невероятный урожай маслят и лисичек, все радовались такому подарку природы и ведрами таскали грибы из лесу. А 22 июня началась война. То же самое небывалое грибное нашествие наблюдалось и перед украинскими событиями, люди чуть ли не грузовиками грибы вывозили из лесу. Может быть, грибы хотели их о чем-то предупредить? Конечно, биологи пытаются объяснить подобные совпадения просто благоприятными для роста грибов погодными условиями. Но исключать первый вариант тоже не хочется. Ведь грибы поистине загадочные создания.

Грибы, действительно, играют в свои игры. С ними практически невозможно справиться, если они облюбовали какое-то место, будь то ваш подвал или ваша стопа или вагина. Вы можете сколько угодно травить их разными противогрибковыми средствами, и они могут даже обмануть вас и на какое-то время оставить в покое. А потом снова появиться на ровном месте. Будто намекая и сообщая вам о чем-то, о чем вы и понятия не имеете.

Почему одни грибы полезны и вкусны, используются нами в качестве деликатеса и богатой на белки пищи, а другие – крайне ядовиты? Изучив более ста шестидесяти видов грибов, ученые смогли воспроизвести и расшифровать только 20 химических соединений, находящихся в них. Кстати, многие грибы служат для производства лекарств. Есть такие грибы, которые вводят человека в состояние измененного сознания. И если грибы – это не растения и не животные, то употребляя их не становимся ли мы частично некими загадочными существами?
Грибы – пищеварительная система планеты
Некоторые ученые считают, что грибы – это нечто похожее на пищеварительные соки земли, если считать почву её желудком. И если бы не было грибов, которые переваривают питательные вещества не внутри своего организма, а вне его (то есть выделяя ферменты наружу, разлагая прилегающую органику и поглощая образовавшиеся в результате питательные вещества), то земля давно бы перестала существовать.

Грибы способны перерабатывать вредные вещества, даже пластик. Два студента Йельского университета однажды изучали свойства грибов и посадили одного из них (Pestalotiopsis microspora) в пластиковую емкость. Так вот грибок вскоре съел эту емкость и не подавился. Это можно считать настоящим прорывом в изучении свойств грибов, потому что, как известно, пластик является одной из самых тяжелых загрязнителей планеты, с которым не в силах справиться ни технологии, ни современные ученые.

В Чернобыле на стене разрушенного енергоблока был обнаружен гриб, который много лет питается радиоактивными продуктами. При этом очищает воздух вокруг себя и чувствует себя вполне комфортно в условиях, когда все организмы погибают.

Некоторые грибы способны переработать кучи нефтехимических отходов, превращая их в съедобный продукт. Убивают микроорганизмы, и мы используем их в качестве сырья для антибиотиков.

Получается, что гриб, который некоторые считают примитивным организмом совершает то, что не под силу современной науке? Как так может быть?
Тайная жизнь грибов
То, что мы видим в лесу над поверхностью земли, это всего лишь малая часть величественной грибницы. В штате Мичиган обнаружена грибница площадью 9 квадратных километров, ученые считают, что ей более двух тысяч лет. Почему она выбрасывает свои пальчики именно в этом месте, никто не знает. Рассыпая вокруг семена, гриб может годами лежать в земле и не появляться на свет. Именно поэтому лесные грибы так трудно одомашнить, посеяв на своей грядке. Для их появления необходимо еще множество других факторов, о которых мы можем даже не догадываться, принимая за них лиственный и мховый лесной покров или свойства почвы.

Почему грибы любят расти на кладбищах и в местах боев? Почему могут прорастать сквозь асфальт и светиться в темноте? Почему для жизни им не нужен свет, но необходим кислород. Микологи считают, что выбрасывая пальчики, то есть те грибы, которые мы наблюдаем, сеть спасается от голода, то есть посылает своих разведчиков на поиски новых территорий. Почему грибы растут после дождя? Потому что дождь вымывает из земли органические вещества, которыми они питаются.

Причем «разведчики» могут не только прорастать из земли, чтобы попасть в наше лукошко. Некоторые грибы распространяют свои споры с помощью животных, которых привлекают своими запахами. Всем известно, что белые трюфели можно искать с помощью свиней, а все потому, что феромоны, которые они выделяют, привлекают самок.

Некоторые грибы попадают спорами в мозг или тело насекомого и «заставляют» его делать то, что ему не свойственно. Например, муравьи, зараженные спорами одного из видов африканских грибов, карабкаются высоко по стволу дерева, вгрызаются в его кору и навсегда остаются там, не в силах разжать челюсти. А грибы спокойно прорастают сквозь тело муравья и живут припеваючи на той высоте, которая им была нужна.

Возникает вопрос: «Если грибы могут управлять насекомыми, заставляя их плясать под свою дудку, не управляют ли они человеком?» Может быть, это не мы едим грибы, а они питаются нами и делают с нашим сознанием то, что пожелают?

Профессор Дэвид Хьюз изучал грибы, которые умеют управлять пауками, вшами и мухами. А Карлос Кастанеда в своих знаменитых книгах описал дона Хуана, чьим мозгом управляли галлюциногенные грибы. И не факт, что старик Хуан, индеец из племени яки и мексиканский маг Хуан Матус, проповедовал свое собственное учение, а не идеологию грибов, которые он употреблял.

Некоторые фантазеры, считаю грибы – остатками внеземной цивилизации, которая использует нашу планету и нас, в том числе, для своей сытной жизни. Пока мы им нравимся, питаем их, они с нами. А когда наше самоуничтожение дойдет до критической точки, кто знает, может быть, они покинут нас и отправятся искать новые территории, разбрасывая свои вездесущие споры в космическое пространство.

При правильном использовании грибы могут стать нашими помощниками в деле очищения планеты от грязи, микробов, вредных веществ. Они научились с этим справляться и, возможно, существуют на планете именно для этого. Спасать ее от гадостей, которые творит на ней человек.

Фунги сапиенс. Грибы куда умнее и хитрее, чем мы думали
С недавних пор я, вслед за мясом животных и курицы, перестал есть грибы.
Выяснилось, что грибницы имеют душу, а значит грибы тоже живые существа.
Грибы — не то, чем они кажутся. А ведь после того, как ты поел грибов, казаться может все, что угодно. Ты в курсе, что гриб — почти разумное животное? Непросто все с грибами. Знаешь ли ты, что они вполне официально являются чем-то средним между растениями и животными? Зоологи и ботаники, действуя в стиле «Так не доставайся же ты никому!», даже выдумали для них особую науку — микологию. Получается, что вегетарианцы, азартно жующие грибы, в корне неправы. Более того, исследования,
проведенные в последнее время, заставляют нас предположить, что грибы в некотором смысле разумны. Да, это очень особый разум. Грибной. И тем не менее.

Кто такие эти грибы
По мнению ряда биологов, именно грибы, а также грибоподобные организмы и водоросли сотворили на этой планете современную органическую жизнь. Споры грибов живут внутри тебя, они находятся в твоей пище, твоем мозге, твоей крови и твоем кишечнике. Грибы в компании с бактериями съедят тебя после смерти. Грибницы пронизывают землю, создавая гигантские, планетарного масштаба сети, они объединяют весь плодородный слой триллионами километров своих нитей. Грибы отвечают за массу процессов, происходящих в природе, но при этом не слишком бросаются в глаза. Их служба, как говорится, на первый взгляд как будто не видна.

Кто же они вообще такие? Они не растения, потому что не умеют синтезировать питание из света. Ну нет у них хлорофилла! Поэтому грибам, как и животным, приходится питаться веществами, которые выработали растения. Или веществами, выработанными животными, которые до этого питались тем, что выработали растения. (Вот такая несправедливость творится в природе: по-настоящему работают лишь всякие травки-цветочки, а все прочие только хищничать умеют.) Биохимия гриба тоже гораздо ближе к биохимии животных, чем растений. Но самая любопытная новость заключается в том, что мицелий (грибница) может проявлять то, что условно можно счесть разумностью. Точно доказано, что мицелий умеет планировать, собирать и использовать информацию, понимает свое местоположение в пространстве и, что самое интересное, передает эту информацию своим потомкам — частям грибниц, отделившимся от материнской сети. Доказал это профессор Университета Хоккайдо Тосиюки Накагаки, который в 2008 году опубликовал в журнале Nature результаты своего эксперимента.


Самая любопытная новость заключается в том, что грибница обладает тем, что условно можно счесть разумностью

Профессор «обучал» мицелий желтого плесневого гриба искать в лабиринте сахар, который эти грибы очень любят. Так как, в отличие от мышей, грибы обычно не располагают достаточным для передвижения количеством ног, чтобы добраться до сахара, ниточке-мицелию пришлось расти. Унюхал он его моментально и целенаправленно попер в сторону сахара. За несколько часов грибница легко справилась с лабиринтом и к вечеру уже вовсю лопала сладость. Профессор почесал в затылке и повторил
эксперимент. Взяв кусок грибницы, участвовавшей в опыте, он положил его у входа в точно такой же лабиринт с сахаром на прежнем месте. И дальше случилось невероятное. Грибница разделилась на две нити, одна из которых отправилась кратчайшим путем к сахару, не путаясь в тупиковых отрезках лабиринта, и прибыла на место через час. Но там ее уже ждала вторая нить, которая вообще плюнула на правила игры, влезла на потолок стеклянного лабиринта и проползла по прямой над всеми  перегородками прямо к цели, блаженно свесившись с потолка на сахар.

Ни одна мышь, ни одна крыса не демонстрировали таких потрясающих результатов! Запомнить лабиринт такой сложности с первого раза не всегда способен даже человек.

После этого Тосиюки еще долго экспериментировал с грибами, и вершиной их совместной деятельности стала «грибная схема железнодорожного сообщения Японии»: ученый разложил по карте куски сахара в районах крупных городов и вскоре имел точный, экономичный и эффективный план маршрутов, во многом превосходящий по этим параметрам реально существующую дорожную схему.

Если рассматривать грибницу как аналог мозга, который тоже проводит простейшие сигналы по миллионам клеток, создавая то, что мы считаем мышлением, то разумность гриба становится объяснимой. У высших грибов существует даже нечто вроде наших органов чувств. Мы эти органы чувств, собственного говоря, и называем грибами, ходим за ними в лес, солим и жарим. Но вообще-то эти наросты на грибнице всего лишь перископы-скауты, которые грибница выбрасывает вверх, чтобы решить кое-какие задачи.
Узнать, какая там погода. Приманить насекомых и отравить их, чтобы трупики сделали субстрат вокруг более вкусным и питательным. Выбросить в воздух споры. Просто потусоваться, полюбоваться на молодую березку… Версии могут быть любыми, потому что до сих пор ни один миколог не может точно определить все функции грибов на грибнице.

Если рассматривать грибницу как аналог мозга, который проводит простейшие сигналы по миллионам клеток, то разумность гриба
становится объяснимой.

А стало быть, управлять грибами человечество еще как следует не умеет. А зря. Грибы и так украшают нашу жизнь всеми  способами, но если бы мы научились полноценно с ними сотрудничать, страшно представить, в какой фантастический рассвет биоцивилизации это могло бы вырасти. Сморчковые компьютеры и сыроежки, завоевывающие для нас космос, — это было бы только началом пути, вершиной которого, несомненно, мог бы стать бессмертный и фактически всемогущий симбиоз «человек — гриб». Но, в принципе, грибы и так уже пашут на нас вовсю.

Сотрудники, нахлебники и кормильцы
В отличие от большинства растений, грибы чрезвычайно общительны и расположены к сотрудничеству. Иногда они, правда, просто паразитируют, заселяясь непрошеными гостями в тело жертвы и подъедая его понемножку. Болезни, вызванные такими грибами, называются «микозы», и заболеть ими могут все живые существа на планете, начиная с незабудки и кончая президентом Путиным. У человека грибки больше всего любят селиться в кишечнике, на половых органах, в бронхах, ротовой полости, в подмышках и на ногах, то есть там, где темно и влажно. И если иммунитет прохлопал ушами, то грибок устроит себе маленькую грибную  цивилизацию, которая в худшем случае может привести к летальному исходу.


Впрочем, грибы вовсе не стремятся всегда быть незаконными пассажирами. Гораздо чаще они вступают с другими организмами во взаимовыгодные союзы. Например, лишайники — это симбиоз грибов и некоторых водорослей. Устроено все очень удобно: водоросль живет в грибе, защищенная им от солнца, сухости, неприятных кислот в почве и прочих вещей, которые водоросли не любят. Гриб, в свою очередь, получает от водоросли питание, которая она умеет вырабатывать посредством фотосинтеза.

С другими растениями грибы часто организуют долгосрочные деловые союзы — микоризы. Наши предки недаром называли грибы «подосиновиками», «подберезовиками», «опнятами» и «боровиками», ведь за исключением паразитов-опят, которые просто едят погибающие деревья, все прочие перечисленные грибы состоят в микоризе с представителями лиственных и еловых лесов. Суть микоризы в следующем: грибница подползает к корню дерева, засовывает в него специальные отростки (гифы) и кушает продукты
фотосинтеза. Дерево не возражает: взамен оно получает от гриба влагу, а также кое-какие элементы, которые гриб умеет извлекать из почвы и атмосферы куда лучше, чем дерево, — например, дефицитный фосфор. Многие орхидеи, скажем фаленопсисы, вообще не умеют размножаться семенами без грибов. Крошечные семена, падающие на субстрат, так беспомощны, что неспособны прокормить себя сами. Их подбирают добрые грибы, находящиеся в микоризе с корнями орхидей, защищают бедняжек от злых бактерий и кормят питательной смесью. Не зная о роли грибов в процессе, очень долго любители орхидей считали, что семена у них стерильные, так как не могли ничего из этих семян вырастить.

Мы эти органы чувств, собственно говоря, и называем грибами, ходим за ними в лес, солим и жарим. Но вообще-то эти наросты на грибнице всего лишь перископы-скауты

В результате привычки к микоризе немалая часть высших грибов вообще не умеют жить, когда рядом нет их любимого дерева, даже если по уши сидят в питательных веществах. Скажем, кулинары Франции пятьдесят лет как объявили немалый приз тому микологу, который сумеет создать технологию искусственного выращивания трюфелей, потому что пока с трюфелями происходит безобразие. Растут они только в буковых лесах, но не во всех. Можно посадить буковый лес, натаскать туда спор трюфелей и сто лет исправно ждать урожая, но так ничего и не дождаться (прецеденты были, так экспериментировали несколько владельцев французских и испанских поместий). Поэтому трюфельные леса охраняются законом, в мире их всего ничего, а цена за грамм трюфеля превышает цену грамма золота.

Впрочем, без трюфелей человек может обойтись. Гораздо труднее ему обойтись без других видов грибов — дрожжевых и плесневых. Именно одноклеточные грибы-дрожжи делают нам хлеб и пиво, вино и кефир. Плесневые же грибы фактически отлынивают от участия в продовольственной программе, если не считать того, что некоторые их виды портят сыр до такого состояния, что гурманы готовы платить за него втридорога. Зато именно плесневые грибы спасли человечество от массового вымирания, потому что из них делают все основные антибиотики, а также митотоксины — вещества, которые помогают бороться с грибковыми заболеваниями. И заметьте, не человек это все придумал, а сами грибы. Именно они удачно залетали и в мех с виноградным соком, и в миску с тестом, и в чашку Пет¬ри к открывателю пенициллина Флемингу, а мы, как те орхидеи*, лишь
увидели, что это хорошо. И открытий предстоит еще масса, ведь то, что человечество пока знает о грибах, — это чуть больше, чем ничего. Мы даже не знаем, сколько их видов существует (похоже, около полутора миллионов). Мы не знаем всех свойств даже самых изученных нами грибов вроде пивных дрожжей. То и дело из мира науки приходят странные сообщения о том, что «такой-то плесневый грибок разложил в лабораторном опыте пластиковый образец на соль и воду три раза, а потом категорически отказался это снова проделывать, что бы мы ни предпринимали» или «неожиданно данный гриб мутировал, и мы затрудняемся определить, к какому виду он теперь принадлежит».

Повелители разума

Открытия химиков и психологов снова превратили наших маленьких друзей в серых и красных шляпках в объект нездорового пристрастия

Впрочем, некоторые виды взаимодействия грибов с другими существами могут вызвать страх. Например, очень нехорошие вещи вытворяет с муравьями-древоточцами гриб кордицепс однобокий. Вообще-то муравьи с грибами давние друзья. Некоторые виды муравьев разводят грибные плантации на нижних этажах своих муравейников. Они приносят кусочки грибницы в увлажненный субстрат, удобряют его, химически обрабатывают от вредителей, а взамен немножко подъедают грибы, выросшие на грибнице, — сотрудничество взаимовыгоднейшее. Но кордицепс однобокий действует иначе. Спора гриба попадает по воздуху в мозг муравья, пристраивается не нервном пучке и принимается посылать муравью биохимические сигналы, управляя его поведением. Муравей, превращенный в зомби, бросает все свои дела, лезет на высокое дерево, находит там крепкий лист, вцепляется зубами в центральную его жилку и висит, пока не сдохнет. И вот из начинающего разлагаться трупика, потихоньку им питаясь, уже растет
длинная палочка с шишечкой на конце — это и есть кордицепс однобокий. То, что грибы могут управлять поведением животных, – дурная новость. А если в один прекрасный день какая-нибудь новая мутация кордицепсов решит, что муравей — это слишком мелко? А вдруг они решат поработить человечество? И, управляя нами, будут вместо нас наслаждаться движением, разумом, эмоциями, сексом… А вдруг они сейчас уже это делают? Вдруг мы — это вовсе не мы, а разумные грибы? А с другой стороны, какая тогда разница?

Незаконное волшебство

Впрочем, грибы и без всяких мутаций уже могут изменять нашу реальность, пока, правда, без особой выгоды для себя. Грибы недаром часто фигурировали в волшебных сказках разных народов. Вообще, по важности гриба в мифологии легко судить о том, в каком климатическом поясе находится страна: там, где рос и плодоносил виноград, к грибам относились равнодушно, а вот там, где его не было, грибы часто были единственным ключиком, способным отпереть дверь иррационального. Например, эвенки веселились, скармливая своим оленям мухоморы, а потом пуская по кругу ковшик с оленьей мочой. Если хоровод галлюцинаций
завершался слишком рано, всегда можно было запустить процесс заново, воспользовавшись уже собственной мочой: содержащийся в мухоморах токсичный галлюциноген мускаридин прекрасно функционирует и при вторичной перегонке. Конечно, можно умереть, но при таком методе употребления основный риск скопытиться выпадал все же оленю. Грибами в качестве источника бреда охотно пользовались древние индийцы, которые варили из них «божественный напиток сому», грибы рода  псилоцибе и коноцибе потребляли и в Африке, и в Северной Европе, а инки, ацтеки и майя вообще учинили у себя культ волшебного гриба, исправно поклоняясь богу-грибу, который один может поднять для смертного завесу потустороннего. Немалая часть сакральных текстов о загробном мире у мезоамериканцев — это подробнейше записанный бред, вызванный грибным отравлением жреца-сказителя, куда логика если и заглядывала, то только для того, чтобы взвизгнуть и убежать. Рассказ о том, как каждый свежий покойник первым делом должен вскрыть себе мошонку, запихать в нее папайю, сесть на маленькую красную собачку и поплыть по разноцветной реке между говорящими рыбами с человеческими лицами, — это уникальное мистическое откровение, аналогов которому в мировой культуре практически нет, потому что все пророки иных цивилизаций все-таки пытались придавать своим странноватым откровениям смысл и насыщать их значимыми символами.

Грибы уже сейчас без дополнительных мутаций могут изменять нашу реальность. Правда, в большинстве стран мира
это считается незаконным

Также широко употреблялась нашими предками спорынья — грибок, паразитирующий на пшенице. Черные рожки его вызывали приступы острого психоза, не доставлявшего, впрочем, больному ни малейшего удовольствия (тем более что чаще всего такое отравление приводило к довольно мучительной смерти). Зато окружающие могли насладиться дивными пророчествами, которые изрекал отравленный, пытавшийся одновременно освежевать себя ногтями, так как находиться в коже ему было жарко.

Грибную вакханалию на планете прекратил виноград. Опьянение, вызываемое вином, было несравненно приятнее, а его последствия куда менее опасными для жизни и здоровья. Так что до середины XX века  грибы как-то обходились без нас. И только работа химиков, психиатров и прочих исследователей действительности, синтез ЛСД и интерес к опытам со всевозможной психоделией снова превратили наших маленьких друзей с серыми и красными шляпками в массовый объект нездорового пристрастия. На сегодняшний день употребление и  наспространение «волшебных грибов» запрещено практически во всем мире. В числе последних грибных бастионов
долгое время была Великобритания, которая, однако, в 2005 году ввела этот запрет, и Нидерланды как раз сейчас окончательно замуровывают дырки в своем антигрибном законодательстве. Но борьба с этими грибами осложняется тем, что псилоцибе растут где хотят, не нуждаются для употребления в сложной обработке, не полыхают призывно алым, как маковые плантации, и не требуют ярко освещенных и хорошо возделываемых плантаций, как конопля. Поэтому борьба с ними для правоохранительных органов — это большая головная боль. Нельзя же по нескольку раз в год обползать на коленках с лупой все луга, поля и леса в стране, выискивая зловредные грибочки, которые размножаются летучими спорами и легко приживаются где попало.

Так что и тут с грибами все очень и очень непросто.

Остаться в живых
В заключение категорически хотим напомнить тебе, какие грибы никак нельзя употреблять в пищу. Все-таки ты нам дорог, тебе еще лет двадцать на наш сайт ходить и журнал покупать — береги себя. Вот лидеры среди грибов-убийц.

Бледная поганка
Легко перепутать с шампиньоном. Важное отличие от шампиньона – у поганки внутренняя поверхность шляпки светлая (у шампиньона — коричневая), на ножке всегда есть кольцо-перепонка, а растет она из
такого пленочного яйца, остатки которого сохраняются у основания ножки даже в зрелом возрасте. Чудовищно ядовита.


Сатанинский гриб
Очень похож на белый гриб, но шляпка у него серая, ножка красноватая, а на срезе он синеет. Гриб продолжает  оставаться смертельно ядовитым даже после тщательной варки.


Мухомор красный
Да, в нем содержатся психотропные вещества. Но кроме них в мухоморе живут и токсины такой убойной силы, что способны свести в гроб самого здорового экспериментатора.


Мухомор пантерный
Еще более ядовит, чем его красношляпковый сородич. В молодом виде может маскироваться под серую сыроежку. Но даже если на шляпке нет характерных пятен, мухомор можно опознать по кольцу на ножке.


Ложный опенок
Не собирай опят, если стопроцентно не уверен, что именно этот вид съедобен, так как ты его все детство собирал на даче. Существует пять видов ядовитых опят, очень похожих на обычные. Уверенно можно собирать только опята осенние: их мохнатые шляпки ни с чем не спутаешь, а ядовитых двойников у них нет.
 Цивилизация принадлежит инсектоидам

"Из новой книги Сергея Морозова "Цивилизация. Машины. Специалисты". Бытие большинства современных цивилизаций по Морозову – или умирание, или посмертное небытие. Процесс умирания цивилизации представлен как три отдельных раздела: историко-культурный (в первых главах), техно-биологический (в ключевом тексте), биосоциальной (в главе "Инсектоиды"). Основной акцент сделан на механизмах социальной организации жизни: как люди себя ведут и организуются в разные исторические времена. При этом проводятся параллели с организацией социальной жизни насекомых. Например, чем старее становится культура-цивилизация, тем больше в ней становится насекомого компонента во всех сферах жизни и тем меньше свободы."

"Цивилизация превращается в улей. И каждый элемент, каждый человек на планете, каждая группа выполняет заданную ей функцию.

Кто управляет улеем? Не какая-то одна программа. Материальные носители программ содержатся в конкретных людях как участки мозга, врожденные и прошитые через культуру. Когда все программы взаимодействуют, им становится тесно, и они ограничивают друг друга.

Улеем управляет множество программ, совокупность программ. Они не связаны между собой, они находятся в отдельных насекомых. Эта совокупность программ-алгоритмов, ограничивающих друг друга, кажется целостной программой. Но таковой не является – по аналогии с тем, как у животных не нашли материнского инстинкта – нашли множество отдельных инстинктов.

Каждый человек сам по себе несколько разумен, но он ограничен другими людьми. Сами по себе ограничения имеют структуру, и в результате их равнодействующей человек перестаёт быть разумным, и занимается неразумной деятельностью. По аналогии — пчела точно так же строит шестигранные соты – и только такие соты сходятся в сеть. Как следствие множества отдельных выполняемых действий возникает машина, которая делает соты определенной формы. Точно так машина возникает у людей, и делает эта машина одни и те же действия, например, повышает экономическую эффективность одним и тем же способом — за счет повышения специализации людей. А специализация людей повышается за счет сокращения универсализации людей.

Муравейники тоже ведут войны, как и нации. Но это все равно жизнь насекомых. Муравейники ведут войны, но не знают, что ведут войны.

Муравьиные королевы не отдают муравьям команды, что им надлежит делать. Муравьиная королева, как и любой другой муравей, тоже не знает, что происходит с муравейником вообще. Муравьи делают то, что в них прописано от рождения, иногда корректируя свои действия в связи с обменом сигналами, система которых в них тоже заложена от рождения. Например, тащить еду важнее, чем тащить палочку. Нет еды, чтобы тащить – значит, тащить палочку. Чем позднее человейник, тем более он похож на муравейник, в том числе в плане управления. Правители уже могут не отдавать команд подчиненным – подчиненные будут действовать согласно накопленной инерции, и этого будет некоторое время достаточно для выживания. А перманентное выживание невозможно.

Муравьиные королевы не правят. Это сложно представить, но на самом деле во главе властных человейников не может стоять человек. И насекомое не может. Во главе властных человейников никто не стоит, потому что во главе их невозможно стоять. И договариваться с властью, которая рассеяна, критически сложно.

Если дать человеку свободу, то он начнёт проявлять человеческие качества — он начнёт через эту свободу реализовывать себя. Эта реализация противоречит инсектоидному принципу — все должны быть функциональны, и только потреблять то, что столь же функционально (и одномерно). Реализация себя, декларация себя человеком может привести его к превосходству. Это тоже противоречит инсектоидному принципу — все наследуется, и превосходство в том числе. Причём превосходство и иерархия вообще могут быть только в одной системе, в одномерной.

Понятие «нужности» реально может существовать только в человеческом обществе, а в пост-человеческом обществе — как атавизм (экономическая нужность-ненужность). У насекомых нет того, кто бы сказал «нужно». И нет «зачем нужно». У насекомых нет понятия нужности исполнения, но исполнение есть.

Уровень понимания задачи снижается от особи к группе. Речь идёт не о правильности понимания задачи, а именно о представлении о ней, о четкости этого представления. Муравей несет палочку в муравейник, и он исполняет свою задачу. А муравейник своей задачи не знает. Человек знает, что он должен работать и заводить семью. Но чем больше группа, тем туманнее становится задача, вплоть до человечества, у которого никакой задачи пока что, до появления альтернативного человечества, даже теоретически нет. Муравей всегда несет палочку в муравейник. Если при первой стадии жизни муравейника это для муравейника правильно, то для второй это неправильно, поскольку муравейник, превысивший нормальный размер, начинает погибать от диспропорций своего размера. Школьник имеет четкие представления, зачем он учится; а система образования имеет крайне смутные представления о том, к чему она готовит школьника.

Насекомое может выглядеть как человек. Это и есть инсектоид: насекомое, внешне выглядящее как человек. Есть такое направление фильмов ужасов. В цивилизациях встречается как норма. Поздние цивилизации состоят из инсектоидов полностью.

Чтобы цивилизация состояла из инсектоидов, людей нужно вывести. Уничтожать – это нет, поскольку это делают ещё люди, но сжить со свету – это самое рациональное-разумное. Начинают с низших социальных классов, когда их выводят – завозят гастарбайтеров, а потом досживают со света всех людей вообще.

Издевательства над людьми происходят не только из компенсационных побуждений представителей власти – это рудимент хотя и вырожденного, но человеческого. Со временем всё больше издевательств происходит не из человеческой природы, а из природы насекомых. Гудящий ночью комар не знает, что издевается над человеком. Точно так же этого не знают и инсектоиды. И инсектоиды со временем становятся всё дальше и дальше от людей, а понимания всё меньше.

Инсектоиды и инсектоидность и генерируют совершенно безумное, феерическое зло, которое все чаще встречается и нарастает в поздней цивилизации. Почему и зачем? У них нет «почему» и «зачем», у них это происходит из инерционных процессов, ранее заданных как программы. Всё чаще, когда ведется поиск виновных в издевательствах над людьми, эти виновные не находятся – получается, что или все, или никто, субъект зла рассеивается по мере приближения к нему. А это действительно работает и отдает приказы система связей человейника-улья. И она и будет командовать, если ей не противопоставить людей с человеческой моралью.

Власть человейника пытается выставить собственно власть как систему внеморальную, как большое насекомое-единый-человейник, у которого нет добра и зла, есть только функционирование. Власть выставляет себя подобно церкви, которая согласно догмату не ошибается как церковь, но не исключает того, что любой чиновник и власти, и церкви может ошибаться. Но в результате все равно получается – власть за пределами добра и зла, причём сама себя за эти пределы поставившая. А запределы добра и зла, как известно, находятся не в сторону добра, а в сторону зла, там, где человеческое зло заканчивается, и начинается нечеловеческое. И где начинаются насекомые Босха.

Так что борьба с человеком путём уничтожения всего человеческого неизбежна.

Насекомые/инсектоиды атакуют непривычных, непохожих. Большинство талантливых детей превращаются в патологических невротиков родителями в самом раннем возрасте. Цивилизация добивает немногих оставшихся.

Когда кругом только насекомые, ни говорить, ни слушать некому. У насекомых нет культуры – литературы, поэзии, философии и тому подобного.

Абсолютное большинство информации, как выясняется, не несёт никакой информации, а является чистым жужжанием. Особенно это касается информации, прослушиваемой в фоновом режиме. Насекомые жужжат – а бытия-то и нет, и событийности нет.

Борьба в постмодерне – это борьба за свободу против насекомизации жизни, которая есть отсутствие свободы. И борьба за свободы – это борьба против человейника.

Человек может строить человейник только в бессознательном состоянии. Попытка строить человейник осознанно приведёт к конфликту человеческой природы и античеловеческой, инсектоидной задачи. Иначе, человейник строится в измененном состоянии сознания, когда человек выключен, а насекомое включено. Насекомое не может понять человека, даже если оно есть выключенный человек.

Потому что в конкретный момент человека в насекомом нет, а потом его уже не будет.