Море зовет

                МОРЕ ЗОВЕТ…
Я проснулась от резкого толчка и чуть не свалилась с  верхней полки. Поезд мчался, как сумасшедший. Ночную темноту за окном разрезал только бешеный стук колес. Мне стало
не по себе. «Господи, куда же он так мчит? Так и с рельс сойти можно». Взглянула на часы. «Еще три ночи. Надо постараться уснуть. Посмотрю, как там моя девочка?» Дочка, свернувшись калачиком, мирно посапывала внизу,  во всю раскачиваясь под перестук колес. «Прямо Шумахер какой-то, а не машинист. Вон как сердце колотится. Никогда больше в первом вагоне не поеду. Лучше уж в последнем, он медленнее тянется. Хоть бы станция поскорее. Может, на ней усну. Во сне время быстрее пролетит. Ведь еще 12 часов до Хосты пилить…»
  Я  долго ворочалась. Поезд не замедлял ход, а  лишь увеличивал скорость. Страх напрочь разогнал сон. Всякие дурные мысли роились в голове. Забрезжил рассвет. Но деревья за окном невозможно было различить, они мелькали,  слившись в сплошную черную полосу. Ночной кошмар грозил перерасти в утренний.
 Я уже хотела  спуститься вниз, но поезд  стал успокаиваться, колеса убавили звук, деревья приобрели знакомые очертания,  зато отодвинусь от окон подальше. Вместо них рядом с нами побежали одни, потом другие и третьи параллельные пары рельс. «Наконец-то, остановка», - облегченно вздохнула я и закрыла глаза…
Мне казалось, что поезд  стоял, я еще не спала,  когда кто-то вдруг сказал мне:
- Красавица, проснись.
«Кто это?» – вздрогнула я и осмотрела купе. Никого. Все наши  спят. Спрыгнула на пол, подергала дверь. Закрыто. Выглянула в коридор. Никого. «Странно», - подумала я. «А голос красивый», -
я так вдруг заволновалась. И тут только осознала, что поезд снова мчался на бешеной скорости, а за окном было яркое утро.
«Ого, уже семь. Вот это я уснула. Пойду прогуляюсь».
 Взглянула на своих. Все спали. Прохлада тамбура окончательно разогнала  сон. Но голос остался в памяти.
 Вернувшись в купе, обнаружила, что наши вовсю разговаривают. Оказывается, они  тоже всю ночь тряслись от ужаса. Но никто не хотел никого будить, притворяясь спящими. Так в одиночку каждый  пережил необычные железнодорожные гонки.
 После утреннего чая и бурных фантазий по поводу Шумахера спать никто не собирался. Тем более что на горизонте появились горы. Все прилипли к стеклу. К 12 часам пленка в фотоаппарате заканчивалась. Танюшка щелкала через каждый километр.
Пейзажи за окном менялись. Один был красивее другого. Ближе к Туапсе рядом с поездом побежала автомобильная дорога. Она то пропадала, то появлялась. Мы начали смотреть, нет ли на ней машин с 48-м регионом. Мы шутили, смеялись. Приветствовали незнакомых водителей. Они нас. Настроение было великолепным. Ночной кошмар давно забылся. Вскоре поезд вырвался из гор на просторы Туапсе. Первый десант стал готовиться к выходу. Оставшиеся радостно переговаривались.
 - Сейчас выедем к морю!
Для меня это самые долгожданные минуты – встреча с морем, пусть даже из окна поезда. В мыслях я уже  ныряю в голубую волну.
 - Мама, море! Смотри, море!
Все вновь прилипаем к стеклу, завороженно вглядываясь в лазурную бесконечность. Душа замирает от восторга и сладостного предчувствия чего-то необыкновенного, волшебного. Забыты все домашние проблемы. Организм настроился на отдых только от одного взгляда на море и пляжи. Порцию оптимизма придают и загорелые, блаженные тела, разлегшиеся, разгуливающие и купающиеся по всему побережью от Туапсе до Адлера.
 Но главное внимание в нашем купе привлечено не к ним. Каждый всматривается в море в надежде первым увидеть дельфинов. Это самая верная примета отличного отдыха и исполнения любого желания.
 Я тоже ищу их усталыми глазами. Мне все время кажется, что вон за теми  барашками волн мелькнули знакомые черные спинки.
 - Красавица, проснись.
 «Да что такое, опять этот голос. И разве я сплю? И, правда. Как я могла уснуть! А как же дельфины? Где мы? Сколько времени? Ух, еще час ехать морем. Слава Богу. Может, еще увижу».
 Какое сегодня море! Лазурное, изумрудное, чистое,  с веселыми пушистыми белыми  барашками. Как же я люблю его! Но что это за голос мне всю дорогу снится? Пойду, загляну в соседнее купе, может, это там так говорят друг другу, а не мне кто-то.
 - Дельфины! Дельфины!  Я первая увидела! – крики дочери изменили планы. Я тут же забыла о странном сне,  увидев их. Два огромных красавца играючи уходили от берега к горизонту. Весь вагон, да, наверняка, весь поезд восторженно кричал, махал вслед, загадывал желанья и собирал чемоданы на выход. Теперь каждый был уверен, что проведет отпуск незабываемо…
 От Туапсе до Сочи сходят почти все пассажиры. Немногие оставшиеся,  в основном, едут в Адлер.  Однако самые опытные курортники сходят в Хосте. Этот маленький городок сконцентрировал в себе все 33 удовольствия. Он независим от мегаполиса,  и в то же время близок к нему, компактен, уютен. Здесь всего понемногу: вокзала, улочек, частных домиков, многоэтажек, реликтовой рощи, известных санаториев, тихих пансионатов. Только моря - сколько хочешь! И все это находится в радиусе 5-15 минут ходьбы от любой точки местожительства. Все приключения, романтические знакомства, курортные романы и спокойный семейный отдых  происходят по две стороны железной дороги и автомобильного моста над ней, отделяющих море от города.
 - Красавица, нужна квартира?
Это первое, что я услышала, сходя с поезда. Знакомое слово, но голос не тот.
 - Нет, нас уже встречают.
 - Жаль, а может, все-таки  я вас отвезу.
 - Спасибо, мы лучше на своей, -  я уже видела торопящегося к нам хозяина квартиры.
Василий Кузьмич вовремя подоспел.
 - Пока, молодой человек, на следующий год встречай.
Но парень потерял к нам интерес и уже спешил к другому вагону. Для него время – деньги. А для нас – особое наслаждение, которое не измерить какими-то там бумажками.
 Мы не можем надышаться солнцем, запахом моря, пальм, гор, мечтой. Мне всегда кажется, что именно в Хосте живет счастье. И прямо с поезда мы в него ныряем, как  в море.  Ничего отныне не омрачит нашего настроения. Ни машина-развалюха, ни плесневелый запах маленькой деревянной комнатушки, ни неухоженный дворик, ни многочисленные соседи, ни их колгота, ни детские крики. Ничего! Все это не важно. Как в сказке про Золушку, на море развалюха превращается в «Мерседес», каморка - во дворец, хозяин - в короля. Лишь когда мы засыпаем, все становится реальностью. Но мы этого не видим. Наш сон беспечен и наполнен счастьем так же, как и день.
 Мы - на море!

                2.

Распаковав кое-как вещи, мы рванули на пляж. Как дикари с ходу бросились в море. Плескаемся, брызгаемся с детским восторгом. Кто мать, кто ребенок, не разберешь.
 А море спокойно шепчется с берегом и не обращают на нас никакого внимания. Для него мы лишь очередные взбалмошные купальщицы. Поплескаются и уедут, как и многие-многие другие. Потерпим их, кажется,  об этом переговариваются  они. Надоедят, штормом разгоним,  хоть отдохнем. А пока пусть купаются вволю.
 Насладившись морем, мы устало плетемся домой, чтобы немного отдохнуть перед  вечерним выходом в свет. На Платановую улицу. Улицу грез, улицу мечты, улицу развлечений. Наше место на ней не в многочисленных барах и кафе, а на пешеходной дорожке. Ее наш кошелек выдерживает без проблем. И даже позволяет «оторваться»
в обед и ужин  в любимой столовой с одноименным названием «Платан».
 Выход назначили на 21.00. А пока  решили вздремнуть часок. Но дневные впечатления оказались непосильны. Бессонная ночь, поезд, купание, бури эмоций вырубили нас намертво. Платановая улица дождалась нас лишь утром. Накормила недорогим вкусным завтраком и отправила на пляж.
 Со второго дня у нас началась спокойная размеренная жизнь, без лишних восторгов. Уверенная и гордая. Ведь это уже наш город, наш пляж, Чего суетиться. Мы же не новички какие-нибудь, а люди, прожившие здесь аж целый вечер и ночь! Впереди еще две недели отдыха. Все мудро спланировано. Завтрак – море – обед – сон - море – ужин – Платановая – сон.  Ничто не должно нарушить этот график. Отдых на море – дело святое!

                3.

 В первые дни, действительно ничто не нарушало нашего графика. Но вскоре мы сами устали от него. Поэтому все перепрограммировали. Уехали в Сочи. Вернулись к ужину. На Платановой было немноголюдно. До святого часа оставалось немного времени. Отдыхающие сейчас на квартирах. Наглаживаются, прихорашиваются. Независимо от пола и возраста. Кстати, возраст на море у всех один – молодой. Пол, правда, разный. И, слава Богу.
  Ну вот, сидим мы в «Платане», ужинаем. И вдруг опять знакомый голос:
 - Красавица.
Резко оглядываюсь назад. Никого. Кругом  незнакомые люди.
Но почему я решила, что это зовут меня.  Размечталась, понимаете ли. Хотя в третий раз один и тот же голос. Странно…
 - Танюш, ты чего-нибудь сейчас слышала? Кто это говорил: «Красавица».
 - Никто не говорил. Ты что, мам?
 - Да так, показалось.
 Но сердце  чаще забилось. И как это там, у Пушкина – «предчувствие его не обмануло».
 На Платановую из «девятки» выходил ОН. Я сразу его узнала. Это он снился мне и называл красавицей. Я замерла не в силах вздохнуть или выдохнуть. Но он спокойно прошел мимо и исчез за поворотом в каком-то кафе.
 - Мам, пошли, - возвращала меня к жизни Танюшка. – Да вставай же, что  с тобой. Какая-то ты странная стала.
 Я как неживая поплелась следом. Отмерла, наверное, через час, когда вышли «в ночное».
(Так мы стали называть свои вечерние прогулки). Теперь я знала, кого мне надо искать. И сделалась еще смешней.
 - Ну, ты, Юрьевна, даешь. Что с тобой случилось то? – допытывалась дочка. - Куда ты так мчишься, как наш поезд. Иди потише.
 Но меня было не остановить. Откуда-то я точно знала, куда  идти. И торопилась.
 Он был уже на месте. Потихоньку разбирал  музыкальную аппаратуру, не обращая внимания ни на кого. Меня он даже не заметил. Я остановилась, как вскопанная.
- Все с тобой ясно, - засмеялась Танюшка. – Пошли, а то человека испугаешь своим видом.
 - Что, так плохо выгляжу? - забеспокоилась я.
 - Нет, хорошо. Просто у тебя на лице написано все, что ты влюбилась по уши?
 - Танюшка, что ты болтаешь?!
 - Ой, ой, подумаешь. Мам, я не маленькая. 12 лет. Я все уже понимаю. Давай, двигаем отсюда.
 - Ну, пошли, - согласилась я нехотя. И мы продолжили свою экскурсию.
Танюшка болтала безумолку, старалась растормошить меня. А у меня из головы не выходил  прекрасный незнакомец.
 Мы сделали еще несколько кругов по улице, останавливаясь около него минут на пять-десять. Пожалуй, здесь было самое многолюдное место. Очередь на караоке выстроилась немалая. Дети, взрослые, все хотели  чуть-чуть побыть артистами. Много было и зрителей. Мы поняли, что материальные проблемы не только у нас. Все праздношатающиеся зеваки на улице – наши братья и сестры. Они побросали в своих городах и селах все дела и на последние гроши рванули к морю. Мы сразу зауважали  своих единомышленников. (Может, в этом заключается загадочность русской души: В стремлении к романтике, солнцу, свету, волшебству, здоровому авантюризму. Пока эти чувства живы, жадность, алчность и злоба не проникнут в сердца и ума  наших людей. Мы всегда умели радоваться жизни).
  …Уснуть удалось лишь под утро. День пошел насмарку.  Я не могла дождаться вечера.
 Что ему сказать? Как заговорить? Кто он? Эти и другие вопросы не выходили из головы.
 «Надо домой позвонить», - опомнилась я днем. И пошла на переговорный, пока дочку сморил послеобеденный сон. Пока шла по дороге, вокруг ничего не видела. Даже не услышала визга тормозов.
- Красавица, о чем задумалась? – знакомый голос заставил остановиться. Я стояла посредине оживленной улицы и удивленно смотрела на него.
 - Проходи, дорогая, проходи, - улыбался он. – Впредь будь внимательнее, а то задавлю.
- Лучше задави, - пробормотала я.
- Что так грустно сказала? Тебя кто обидел?
- Разве я похожа на обиженную, - придя в себя от шока, выдавливаю  несколько слов.
- Не очень. Но выглядишь странно. И с дороги все-таки сойди. Я хочу проехать, можно?
- Ой, извини, - смутилась я  и сошла на тротуар.
- Пока, красавица.
- До встречи,-  брякнула я вдруг.
- А что, она может состояться, - он подъехал ближе  и остановился.
-  Почему нет? Город маленький.
-  А вон в каком смысле. Тогда до встречи.
Машина тронулась, он махнул мне рукой, улыбнулся и уехал.
Я забыла, куда шла. И побрела на причал. Море немного погасило разбушевавшиеся во мне страсти, успокоило. Я вспомнила о звонке и направилась к телефону. Дома и на работе все было нормально. Это окончательно привело меня в чувство. Восстановило душевное равновесие. Я спокойно перешла улицу и через несколько минут уже мирно спала.  Проснулась в таком прекрасном настроении, что запела.
 - Мам, что случилось, пока я спала? Что это ты распелась? С утра молчала, как немая.
- У меня сегодня свидание!
- Ты точно – ненормальная. Какое свидание?
- С ним!
- С кем с ним?
- Я не знаю, но с ним. Хватит приставать с вопросами, пошли купаться…
 День прошел без приключений.
 Наступил час N.  Вечер наполнялся чарующим  ароматом юга. Мы, не торопясь, шли на Платановую. Я очень волновалась. Но старалась не подавать вида. Однако незнакомца на его обычном месте не было. Подходили постоянные завсегдатаи караоке, спрашивали друг друга, будет ли сегодня хозяин. Никто толком не знал. Разочарованные, они разбредались по другим уличным музыкальным точкам. Их было 3 или 4. Но желающих петь на них было всегда мало. Все, почему-то, предпочитали моего незнакомца. Я заметила, что он располагал к себе людей, особенно женщин. Думаю, как и я, они были в него немного влюблены. Есть в нем что-то такое, что заставляет сердце замирать. Его черные глаза притягивали, как магнит, а вместе с открытой улыбкой  излучали такую мощную энергетику, что завораживали  любого. Дети его обожали. Мужчины относились доверительно.  А про женщин и говорить нечего.  Постояли немного в толпе ожидающих и мы. Но хозяина не было. Все стали расходиться. Пришлось и нам двигаться дальше. Мы решили прогуляться по левому берегу города. Перешли по качающемуся навесному деревянному мосту через реку, по ее гранитной набережной вышли к морю. Вернулись на Платановую. Незнакомца на месте не было. Погуляв немного по парку, мы ушли домой спать. Я  еще почитала перед сном «одноразовый» любовный романчик, помечтала и забылась.
 С утра приказала себе о нем не думать. Предложила дочке съездить в Адлерский дельфинарий. Купили в турбюро билеты, и вот микроавтобус мчит нас по берегу моря на представление наших любимцев. По дороге заезжаем в Кудепсту, чтобы подобрать купивших заранее билеты на этот рейс, остановились у рынка. Пока народ собирался, мы разглядывали из открытого окна прохожих.
 Рядом затормозила знакомая «девятка». Я спряталась за штору и стала наблюдать. К машине подошла молодая блондинка с маленькой девочкой на руках, незнакомец открыл им дверь, помог сесть в машину, и они уехали. Меня он не заметил.
 «Тут мечте моей конец, а кто слушал молодец. Ничего умнее тебе в голову не пришло? – спросила я себя и продолжила. – Все верно. Так и должно быть. Он женат. У него дочь. Прощай, незнакомец. Будь счастлив. Наташа, я запрещаю тебе о нем думать!»
 Дельфины так здорово выступали, что я забыла обо всем на свете. А в конце представления зрителям предложили с ними сфотографироваться. Мы, конечно, такого случая не упустили. Нам даже разрешили их погладить. Никогда не забуду ощущение от прикосновения к нежной бархатной коже. Невозможно передать его словами, и ни с чем не сравнить.  Нужно, хотя бы раз в жизни,  самому прикоснуться к «человеку моря», чтобы это понять. Ощущение счастья не прошло до самого вечера.
 Выход в свет состоялся у нас по графику, в 21.00. Спрятавшись за толпой, мы понаблюдали за певческой карьерой отдыхающих. От души насмеялись над подвыпившим мужчиной в длинных шортах на коротких, кривых, тонких  ножках,  в огромной майке, неуспевающим читать с экрана слова (видимо, много букв ему были просто не знакомы). Но он так хотел петь, был так искренен и артистичен, да к тому же еще знал припев, в котором всего два слова «Пей пиво», что зрители были в восторге. Хохотал и сам хозяин караоке. От знакомых мы узнали, что вчера вечером он все же открывал точку, но поздновато. Оказывается, он проспал. Ведь работать ему приходиться по всем ночам. Утром какие-то домашние проблемы не позволили поспать,  прилег только к вечеру и не смог вовремя проснуться. Наши знакомые его вчера все же дождались. Он рассказал им эту историю.
 Я продолжала наблюдать за ним со стороны.  Заметила, что он чем-то обеспокоен. Все время вглядывается в толпу, смотрит по сторонам, как будто ищет кого-то. Я не позволила себе подумать, что меня. Танюшка устала, и мы ушли на квартиру. И снова книжка, мечты, сон…

               
                5.
Утреннее море взбодрило, настроило на блаженство. Я повеселела, побесилась с дочкой на волнах. День обещал сложиться удачно. Я была в предвкушении  долгожданной покупки. Еще вчера вечером Василий Кузьмич предложил отвести нас к своей знакомой Марине в магазин джинсовой одежды. Как-то я спросила у него, есть ли в Хосте хорошие магазины одежды. Он обещал разузнать. И вот вчера мы договорились о поездке, назначив ее в полдень. Мы вернулись с моря к назначенному часу. Кузьмич  ждал нас.
Мы быстро переоделись, удобно устроились в его  «мерсе», он  побурчал немного и заскрипел по  главной горной  дороге к знакомому магазину.
 Но дверь оказалась закрытой. Кузьмич постучал условным сигналом, дверь распахнулась, и на пороге возник…ОН.  Это был шок!
 - Красавица, ты? – он тоже очень удивился. – Вот это сюрприз! Где же ты пропала?
 Не меньше нас был удивлен и Василий Кузьмич.
 - А где Марина? – строго спросил он.
 - Она отошла не надолго. Сейчас вернется.
 - А ты кто? –  с подозрением  допрашивал  незнакомца Кузьмич.
  Но тот не обращал на Кузьмича внимания и допрашивал, в свою, очередь, меня.
  - Почему не пришла на свидание?
 Я молчала как рыба и, кажется, разучилась дышать.
 - Здравствуй, Василий Кузьмич, - раздался позади женский голос. – Что столпились у порога? Проходите.
 - Я уж думал, что у тебя вор в магазине, - облегченно выдохнув, прекратил допрос наш проводник.
 - Габриэл – вор? - засмеялась Марина. – Что вы,  он мой сосед, друг и очень хороший человек.
Вот как, оказывается,  его зовут. Какое красивое имя, подумала я.
 - Рад вас видеть, - обратился он к нам с дочкой. – А по тебе, красавица, я уже соскучился.
Все четверо вопросительно посмотрели на него. Он ни как на это не отреагировал и продолжал о своем:
 -  Так, когда же мы встретимся?
Я молчала. Все посмотрели на меня. И тут хитро улыбающаяся Марина прервала возникшую  паузу.
 - Может, вы все-таки  зайдете в магазин? Что вы хотели, Василий Кузьмич?
 - Вот Наташа джинсой интересуется? Ты ей все покажи, а я в машине подожду.
  - Тебя зовут Наташа, красавица, рад познакомиться, - улыбнулся он мне своей волшебной улыбкой, подморгнул Марине и пошел вслед за нашим хозяином. Я заподозрила неладное.
 Войдя в магазин, я вообще перестала что-либо соображать. Безропотно мерила одежду и хотела только одного, поскорее отсюда сбежать.
 - Вам идет это платье, - сказала Марина. – Берите.
Даже если бы  оно было меньше или больше размера на три, я все равно согласилась бы купить, лишь бы поскорее уйти.
 - Я останусь в нем. Не буду переодеваться.
 - Отлично, - обрадовалась Марина. Я быстро расплатилась, почти выбежала на улицу и забралась в машину. Танюшка устроилась рядом.
 - Поехали поскорее, - попросила я. Кузьмич пожал руку Габриэлу, они перемолвились еще несколькими словами.
 - До встречи, - с явным намеком на скорое свидание сказал мне довольный Габриэл на прощание.
 «Не думай о нем, не думай, - всю дорогу приказывала я своей непослушной голове. – Он женат. Это свято. Мало тебе одного урока. Еще раз хочешь. Взгляни-ка на свою правую руку.»  Я посмотрела на глубокий шрам от плеча до локтя. Это помогло успокоиться и  слегка  охладить  разбушевавшуюся  страсть.
«Господи, помоги мне, - взмолилась я. – Я не хочу повторять прошлые ошибки».

       
                6.
… Это было десять лет назад. Стоял холодный осенний вечер 1994 года. Дул промозглый противный ветер с дождем. Я возвращалась с работы. Рядом затормозила машина.
 - Садись, соседка, подвезу. Замерзла, небось.
 - Верно, замерзла. Спасибо, Сереж.
 В машине было тепло и уютно. Играла музыка.
 - Домой?
 - Куда же еще?
 - Да мало ли.
 - В такую погоду не разгуляешься, это весной можно, - пошутила я.
 -  Хорошо, я подожду, - как-то странно взглянув на меня, ответил он.
Выходя из машины, я еще  раз  поблагодарила соседа и добавила.
- Ты спас меня от холодной смерти. Я твоя должница.
- Ловлю на слове.
С того дня  он почему-то все чаще стал попадаться мне на глаза. Не скажу, что эти случайные встречи были мне неприятны. Сергей нравился мне всегда. И я стала скучать, если хотя бы один день его не видела.
 Весной гормоны ударили в кровь. На уровне генов произошла невероятная химическая реакция, и из хорошей жены я  превратилась в великую грешницу. Затем понеслось, завертелось.  Скрыть от своих семей порочную связь не удалось. Нашу «химию» вскоре раскусили. Последовала обычная грязная история.  Развод. Сплетни.  Скандалы. У меня двое детей, у него двое. Выбраться из болота не удалось. Чем дальше развивались отношения, тем страшней. Он говорил, что любит. Но не торопился прилетать в свитое мной гнездо. Он тянул резину, находил разные причины оттянуть новый брак. Все чаще стал наведываться в гости к детям. Проводил с ними все свободное время. Меня начал избегать. Но и не отпускал. Надо мной стали посмеиваться вокруг, показывать пальцем. В таком кошмаре я прожила пять лет. Истерзала всю душу, выплакала море слез. И, в конце концов, узнала, что у него есть молодая любовница. Моя истерика по этому поводу окончательно разорвала наши отношения. Сергей ушел к ней.
 Это было весной. Я уехала к матери в деревню и ушла в овраг. Выла там весь день как волчица. Мама и дети с испугом наблюдали за мной. К вечеру, смирившись с потерей, я вернулась в Лебедянь. Вместе с Сергеем я потеряла интерес к жизни. Дни превратились в безрадостные мучительные будни, а ночи  - в  бессонные месяцы.
 - Грех-то, какой, - стыдила меня мама. – Бог тебя накажет. Чтоб так страдать по чужому мужику. Как же тебе, Наташка, не стыдно. Опомнись. У тебя же дети. О них лучше подумай.
 Но разве я когда слушала мамины советы. Да и кто вообще родителей слушает. Вот когда петух жареный в задницу клюнет, тогда мы к маме бежим.
 И он клюнул. Да как! Мало не покажется! Бог очень убедительно  показал  мне, что в жизни для меня должно быть главным…
 После того, как 15 августа 1998 года, «Волга» перевернулась пять раз в глубокий овраг, я очнулась от прошлого. В машине стояла мертвая тишина. Сын сидел рядом, По щеке медленно стекала кровь. Он был без сознания. Дочки еще двух пассажирок позади не было. Я не знала, что с ними. Сверху бежали люди. Они вытащили нас на траву. Я искала глазами дочь. Она была неподалеку. Живая и невредимая. Подбежала ко мне и заплакала.
 - Мама, что с Алешкой? Как он?
 Сын лежал на земле, с ним рядом был мужчина. Мы подошли к ним. Алешка открыл глаза, посмотрел на меня и спросил:
 -  Как Танюшка?..
 Дети любили друг друга. Беспокоились. Мои кровиночки могли погибнуть. Как можно на первое место в жизни вместо них поставить какого-то чужого человека.
 Наверное, я никогда не забуду той минуты.
Я стараюсь ее не вспоминать.  С нее начался другой отсчет времени. Бог показал мне силу своей любви. Он наказал меня жестоко,  и тут же  простил так, как может сделать только он один. А чтобы я не забыла урока, пометил руку тройным шрамом. С тех пор я боюсь мужчин, особенно женатых…
 «Господи, помоги не думать о нем», - молилась я дома, на море, на улице.
 Вечером, естественно, я никуда не пошла. Танюшка познакомилась с соседними детьми, они веселились, играли в карты, болтали. Я читала, вернее старалась. Сон пришел не скоро.
               
                7.

 Море и солнце помогли забыться. Я жарилась на  пляже и мечтала лишь о прохладном душе. И вдруг на меня обрушился поток морской воды.
 - Танюшка, ка-а-йф, - блаженно протянула я, переворачиваясь на спину. – Еще, пожалуйста, -  и открыла глаза.
 Надо мной стоял Габриэл! Танюшка рядом заливалась со смеху.
 - Хорошо ли тебе, девица, хорошо ли, красавица? – в черных глазах бегали озорные чертики.
 - Уходи, - почти закричала я.
 - Что за тон? – миролюбиво обратился он ко мне.
 - Тогда я уйду, - подорвалась я с полотенца. – Танюш, собирайся.
 - А, может, поговорим?
 - О чем?- недовольно спросила я.
 - О погоде, например, о море. Смотри, оно какое сегодня красивое.
 - Поговори об этом лучше со своей женой.
 - О, да ты уже ревнуешь, красавица.
 - Ни какая я тебе не красавица, Не называй меня так пошло больше.
 - Почему же пошло. Ты, в самом деле, мне нравишься.
 - А ты мне нет!
 - Тогда почему так нервничаешь,  и  откуда у тебя обо мне такие ложные сведения?
 - От верблюда, - не переставала  я грубить. – Уйди с дороги.
Но он не двинулся с места.
 - Пропусти!
 - Нет, я хочу поговорить с тобой. Танюш, твоя мама всегда такая темпераментная?
- Мам, ну давай еще побудем немного на море, я не накупалась, - заканючила та.
- Мамочка, дочка тебя просит, - продолжал улыбаться мне Габриэл.
Люди на пляже стали обращать на нас внимание. Я смутилась.
 - Хорошо, давай поговорим, - сбавила я тон.
 - Вообще-то у меня нет жены, если это так тебя волнует.
 - А почему это должно меня волновать?
 - Наташ, ты не умеешь скрывать свои эмоции.
 - Откуда ты знаешь? Тоже мне физиономист.
 - Так меня еще никто не называл. Оригинальная ты женщина.
 - А ты, нахал!
 - Это еще одно оскорбление. Ты должна мне уже два поцелуя.
 - Что!?
 - Будешь грубить, я сейчас силой их возьму, - смеясь, продолжал он разговор. – Посмотри на себя со стороны, ты похожа на сердитого ежика. Фыркаешь, как он, колючки в разные стороны.
 - Что ты от меня хочешь? – рассердилась я.
 - Так и будешь продолжать грубить. Вообще-то продолжай, так мы больше похожи на влюбленных.
 - Что?!
 - Сейчас поцелую, если не прекратишь злиться, - он угрожающе двинулся на меня.
 - Ладно, говори, что хочешь.
 - Почему ты меня избегаешь?
 -  У меня своя жизнь, у тебя своя.
 - Я дал тебе повод плохо обо мне думать?
 -  Наоборот.  Мне очень понравилось, как ты ведешь себя с женой и дочкой.
 - Это, ты, о чем?
 - Хватит притворяться.  Я видела тебя позавчера утром в Кудепсте.
 - Теперь все ясно. А если это не моя жена?
 - Да, все вы тут холостые.
 - Не подозревал, что у тебя такой жизненный опыт. Но мне нравится твоя ревность. Хотя, если ты будешь и дальше меня ревновать, ничего у нас не получится.
  - У нас и так ничего не получится, - продолжала упрямствовать я, еле сдерживая радость.
 - Посмотрим, красавица.
Габриэл вдруг обнял меня, поцеловал. Пока я переводила дыхание,  он уже плыл вдоль берега  в сторону причала.
 Я не знала, что делать.  Его появление испугало меня, я не понимала его поведения и в то же время очень счастлива.  Он  не был женат!
 - Вот это класс! – вышла из воды дочка. – Поздравляю, мамочка, - спародировала она известную телерекламу.
 Я неожиданно заплакала, села на гальку, спрятав голову в колени.
До конца отпуска оставалась еще 2 дня и 2 ночи...
 «Господи, продержаться бы». 
Но интуиция подсказывала другой финал.

                8.            
 Вечером Танюшка все же вытащила меня на Платановую. И, конечно же, как кролик в пасть удава, первым делом я поспешила к караоке.
 - Не хотите спеть, красавицы, - увидев нас, обрадовано предложил Габриэл.
 - Нет, - испуганно завопили мы в один голос.
 -Почему? Попробуйте.
 - Ни за что, - опять хором ответили мы
 Он  взял меня за руку и хотел что-то сказать, но тут его отвлекли клиенты.
 - Подожди, милая, я сейчас.
 - Расскажи мне о себе, откуда вы приехали и вообще, - вернувшись, продолжил он беседу.
 - Зачем тебе это?
  - Хотелось бы знать, какому отцу так повезло с Танюшкой.
 - Только не о нем, - мое лицо недовольно вытянулось.
 - Все, этого вполне достаточно.
 Мы весь вечер шутили, разговаривали, смеялись, говорили о своем городе, работе.
Каким-то чудом он уговорил Танюшку спеть пару песен. У нее, кстати, неплохо получилось. Мы порадовались за нее.
 Меня поражало его умение одновременно быть с нами и общаться  с людьми. Мы не заметили, как летит время. Опомнились в два ночи.
 - Все, Габриэл, мы сдаемся. Пока.
 - Жду вас завтра, красавицы.
Мне уже нравилось это слово. Так закончился восьмой день пребывания на море.

Девятый день я провела под впечатлением вчерашней ночи, с нетерпением ожидая вечера. Но к назначенному часу собрались тучи, загремел гром,  и влил такой дождь, что носа на улицу не высунуть. Наша коморка протекла. Хозяйка принесла тазик. Грустные, мы сидели на кроватях и смотрели, как с потолка отрывались тяжелые капли и смачно плюхались вниз. Ливень прекратился к полуночи. Свидание не состоялось…
 Десятое утро было вновь освещено ярким солнцем. Мы, как обычно, пошли на пляж. Кстати, мы уже хорошо загорели, это тоже прибавляло настроение. К тому же у нас было еще  целых 2 дня и 2 ночи отдыха. Так что повода грустить не было
 После обеда у пляжа остановилась знакомая «девятка».
 - Привет, красавицы, быстро подошел к нам Габриэл. – я за вами, собирайтесь, - произнес он уверенным голосом, не допускающим возражений.
 - Куда? – в один голос спросили мы.
 - Секрет. Даю вам 5 минут.
 - Быстрый какой, а, может, мы никуда не поедем.
 - Тогда я вас выкраду.
 - Нас двое, а ты один. Не справишься.
 - Нас с девяткой тоже двое. И хватит спорить. Вы вчера пропустили свидание, вы мои должницы.
  - У нас уважительная причина – дождь.
 - Возражений не принимаю, я вас ждал, промок, требую возмещения морального ущерба.
 - Ты не мог промокнуть в машине.
 - Хорошо, ты можешь не ехать, а Танюшку я забираю, - засмеялся Габриэл, подхватил дочку на руки и понес к машине. Та запищала:
 - Мама!
 - Иду, - собрав вещи, сдалась я и тоже устроилась на заднем сидении.
Мы выехали из Хосты в сторону Сочи.
 - Никаких вопросов, - опередил меня Габриэл. Потерпите, скоро все узнаете, и включил музыку. Незнакомый народный духовой инструмент стал выводить очень красивую и печальную армянскую мелодию.
 «Он еще и армянин? – почему-то возмутилась я про себя.- Как это раньше до меня не дошло» (Как будто это что-нибудь изменило. В общем я не расистка, но влюбиться в лицо кавказской национальности никогда не хотела. Частенько с осуждением  подсмеивалась над подругой, которая жила с грузином). «Вот те раз! Как же я не заметила, он ведь и в правду не похож на русского».  Мой сын тоже слишком темный, даже чернее Габриэла, поэтому цвет волос никогда для меня не был четким признаком кавказской национальности. Поэтому Габриэл не вызвал у меня подозрение, как кавказец. Он даже чем-то был похож на моего Алешку. И все же я задала ему этот не совсем тактичный вопрос:
 - Ты армянин?
 Он строго посмотрел на меня.
 - И что?
 - Да так, ничего. Просто не похож, - начала оправдываться я, - Говоришь без акцента, и нос у тебя не кавказский.
 - Что еще тебе  не нравится? –  сердито и слегка обиженно спросил он.
 - Я не хотела тебя обидеть. Я ничего не имею против черного цвета. Кстати, мой сын намного темнее тебя
 - У тебя есть сын? – теперь он удивился открытию.
 - Тебе это не нравится? – съехидничала я.
 - Почему же. Я как раз боялся, что ты только девочек можешь рожать. Теперь спокоен.
- Прекрати, - я почему-то смутилась.
 Не доезжая до Сочи, мы  свернули с  дороги в сторону гор.
 - Куда мы все-таки едем? – пытаюсь выяснить ситуацию.
 - Отвезу вас в горы и продам в рабство, - шутливо прорычал он и скорчил ужасную мину, - я же дикий армянин.
- Мам, я не хочу ехать, давай вернемся, - испуганно проговорила дочка.
- Что ты, моя хорошая, я шучу, - он ласково улыбнулся Танюшке,  - я тебя в обиду не дам. За-р-рэжу любого! – нарочно с акцентом  проговорил Габриэл.- Не волнуйся, маленькая, мы едем на горную речку. Ты была когда-нибудь на горной речке?
 - Нет.
 - А это очень красиво, хочешь посмотреть. Тут недалеко, почти приехали. – Он переключился на дочку, казалось, забыв о моем существовании совсем.  Обиделся на мою интонацию  в вопросе о национальности. Скоро мы въехали в красивое ущелье, дорога запетляла между высокими раскидистыми старыми деревьями, показался небольшой ручеек, и мы остановились на ровной площадке неподалеку от него. До самого ручейка доехать было невозможно. По обе его стороны были камни – от мелкого щебня до огромных валунов.
 - Какая же это река? Ты не видел нашего Дона, - с гордостью произнесла я.
 - А вы не видели ее в непогоду. Это Ниагара. Вашему тихому Дону такое и не снилось.
 - Подумаешь, - продолжала я. – У нас в Лебедяни есть места и получше.
 - Посмотрю обязательно, - с намеком сказал Габриэл. – А пока помогайте разводить костер.
 Мне понравилось, как он вел себя. Уверенно, по-хозяйски отдавал нам распоряжения, не командуя, а, говоря таким голосом, что мы с удовольствием ему подчинялись.
Мы замечательно провели время. Шашлык таял во рту. Нам было весело и  не хотелось даже на море.
 - Я был в Липецке,  правда, давно, на соревнованиях по боксу.
(Вот откуда у него такая слаженная атлетическая фигура!)
Еще в школе учился. Запомнился город  крепким морозом и снегом. А больше всего тем, как  девчонки ходили по улицам. В коротких юбочках, тонких колготках. Я закутан был с ног до головы и то промерз до нитки.
 «Вот она, мужская сущность, можно сказать, умирает от холода, а на ножки все равно смотрит! Бабник», - молча рассуждала.
 - У липчанок кровь горячая, – сказала вслух.
 - И это проверим, - снова намекнул он.
 - Очень остроумно, - съязвила я…
 Габриэл с каждой минутой мне все больше нравился. Он был остроумен, находчив, умел красиво ухаживать, но при этом чувствовался его гордый, независимый характер. Настораживало и то, что он принимал решение, совсем не интересуясь ничьим мнением. Хотя  я пока ничего не имела против его планов. И все же мне было бы спокойней, если бы я заранее знала, что  нас ждет. Когда я сказала ему об этом, он сухо и твердо, как бы ставя меня на место, заявил:
 - Оставь, красавица, эти свои женские штучки. У нас все решают мужчины. Привыкай лучше к этому сразу.
 - Не думаю, что мне нужна такая привычка.
 - Тогда у тебя будут проблемы.
 - Вряд ли. У меня и так их достаточно, чтобы  новые наживать. Я тоже хочу, чтобы ты знал, я не поддаюсь дрессировке.
 - С удовольствием займусь твоим укрощением.
 - Мне жаль тебя.
 - Я принимаю вызов.
 - Я не собираюсь что-либо тебе доказывать. Через два дня мы уезжаем, в Лебедяни,  в нашем споре уже не будет смысла.
 - Два дня? – удивленно переспросил он и тут же спокойно произнес, - мне и этого хватит.
 - Корона не жмет?
 - Что, - не понял он.
 - По-моему, Вам,  ваше высочество, корона маловата. Самолюбие распирает  голову. Откуда такая  самоуверенность?
 - Ты умница, Наташа, но ты всего лишь женщина. В этом твоя слабость.
- О, да ты профессионал по женской части! Мне, наверное, очень повезло.
 - Почему, наверное? Действительно повезло.
 - Поживем – увидим.
  Однако сколько бы я с ним не спорила, в душе ощущала признаки
того чувства, которое больше не хотела испытывать. Габриэл, как
черная дыра в космосе втягивал меня в себя.  Мои сердце и разум отказывались друг друга понять. Чувства брали верх.
 Счастливые, уставшие от упоительного свежего воздуха, к вечеру мы вернулись домой.
 - Жду вас у караоке, красавицы, - попрощался он и уехал…
 Больше мы его не видели. Ни в 11-ый, ни в 12-тый вечер на Платановую он не вышел. Я не знала, что думать. Не находила себе места. Даже море не успокаивало.
 В день отъезда с утра сходила на рынок, купила фруктов, подарки родным, вино. Накопали с дочкой пальм, собрали чемоданы. Сходили на море, накупались, бросили с пирса монетки. Набрали камешек, морской воды. К 19 вечера были уже в полной боевой.
Кузьмич погрузил нас в «мерседес» и отвез на вокзал.  Поезд пришел без опоздания. Сколько я ни вглядывалась в людей, Габриэла  среди них не было.
 Поезд тронулся. Нам было грустно. Танюшке не хотелось уезжать с моря, а мне от Габриэла. Солнце быстро садилось за горизонт. Море  спокойно и безмятежно провожало нас, ласково перешептываясь с берегом.
 - Дельфины! - радостно закричала Танюшка.
 - Все будет хорошо, - увидев морских  любимцев, обрадовалась я и вновь загадала желание. Не трудно догадаться, каким оно было.
 Последний день на море погас в районе Туапсе.
 «Хорошо, что хоть ничего больше, - успела подумать я перед сном, - не произошло между нами. Что все кончилось, не успев начаться».
               
                9.
 В Лебедяни жизнь потекла по старому. Дом – работа – дом. В выходные мы ездили к маме в деревню. Стимулом хорошего настроения были лишь воспоминания и фотографии. На одном из снимков был Габриэл. Я поставила его в рамочке на рабочем столе. Подруги подшучивали:
 - Что, курортный роман? Давай, рассказывай.
 Месяца два я молчала, а потом все же раскололась. И пожалела тут же об этом.
 -Фи, армянин, - осудили они меня. - Что ты в нем нашла.  Было бы из-за кого страдать. И т.д. И т.п.
 Я обиделась. Они еще несколько дней подоставали меня, это им надоело, и они потеряли к этой истории всякий интерес.
 Приближался Новый год. Зима была снежной, с легким морозцем, пушистой, как по заказу.  Мы уже нарядили дома елку и составляли праздничное меню. Договорились с Леной встретить Новый год у нас. 31 с утра я ждала ее дома. Достала мясо из морозилки и пошла в ванну, принять душ, предварительно открыв замок на входной двери, чтобы Лена могла спокойно войти.  Часов в 10 раздался звонок, я закричала: -
 - Лен, заходи, открыто. Раздевайся.
 - Угу, - ответила она как-то странно.
 Я спокойно домыла голову, завернула в полотенце и в одних трусиках вывалила в коридор. Я даже сразу не поняла, что передо мной стоял Габриэл.
 - Глюки, - пронеслась мысль.
 - Ты прекрасно выглядишь, красавица. Вот это встреча! – он был в своем амплуа.
И тут до меня дошло, что я стою голая перед ним.
 - Мамочки! - заорала я и рванула снова в ванну.
 - Нравится тебе все испортить. Ничего не меняй. Выйди снова также.
 - Нахал, - собрав все силы, ответила я из-за двери.  Меня трясло, я не могла собраться с мыслями, сердце чуть не выпрыгивало из груди. Испуг и радость переполняли его.
 - Опять ругаешься. Это хорошая примета. Хватит прятаться, дорогая, выходи, иначе сам зайду.
 - Нет! -  закричала я, - я сама!
 - Ответ многообещающий.
 - Прекрати, а то не выйду, - схватилась я за дверную ручку, притягивая ее к себе.
 - Тогда захожу.
 - Подай мне лучше халат. Он в зале на диване.
 - Где у нас зал?
 - Прямо.
 - Вижу. Беру. Несу. Открывай дверь, - комментировал он свои действия.
Я чуть приоткрыла дверь, вырвала халат и исчезла снова. Быстро надела его и села на пол. Силы покинули меня.
 - Долго будешь прятаться, - он открыл дверь. – Я очень соскучился. – Увидев меня на полу, улыбнулся и продолжил. – Человек 1000 верст проехал за рулем, а  она на полу разлеглась и даже здравствуй гостю не хочет сказать.
 - Здравствуй,  - пролепетала я.
Он подал мне руку, помог подняться и захватил в объятья.
 - Как же я скучал по тебе, моя красавица, - покрыв  лицо поцелуями, сказал Габриэл.
Я совсем растаяла от его нежности и страсти.
 - Вот это да! – услышала я остатками сознания удивленный  голос
Лены. – Дед Мороз уже пришел? Он что, всем раздает такие подарки?
 Мы разомкнули объятия.
 - Хватит целоваться, - привела нас в чувства Елена строгим, шутливым тоном. – Я не спрашиваю, кто это, сама догадалась. Елена, - представилась она Габриэлу.
 - Очень приятно познакомиться, - и обратился ко мне. – Вы тут пока посплетничайте обо мне, а я в машину за вещами схожу. Но очень-то не расслабляйтесь. Чтобы чай был на столе, когда я вернусь.
 - На, съешь лимон, - подшучивала надо мной Лена, - Сияешь, прямо вся, как бы пожара не было. Он надолго?
 - Не знаю, Лена, ничего пока не знаю, он только вошел. Я думала, что это ты, и вышла из ванны в одних трусах, представляешь.
 - Да, весело тут у вас. Что будешь с ним делать?
 - Не знаю, подруга. Я его боюсь. Он непредсказуем. Но если такую даль приехал, значит, это что-то серьезное.
 - Видимо так. А он ничего! На фото хуже выглядит.
Мы накрыли быстро на стол.  Габриэл, правда, вернулся, как Дед Мороз, весь увешанный  сумками.
 - Принимайте подарки, красавицы, - улыбался он.
 Мы пригласили гостя за стол. Он, словно фокусник, выставлял фрукты, вино, шоколад на стол.
 - Остальное потом разберем, хозяюшка. – Он нежно посмотрел на меня. – А сейчас я страшно хочу  есть.
 Тут открылась дверь и на пороге возникла Танюшка.
 - А вот и моя Снегурочка, - вышел ей навстречу из-за стола.
 - Габриэл?! – восхищенно  вскрикнула Танюшка. – Класс! Как ты нас нашел?
 - Все вопросы потом, а сейчас принимай подарки. – Он вытащил огромную лохматую собаку и вручил дочке.
 - Спасибо, - счастливо прижала та игрушку к себе и поцеловала ее в нос.
 - А меня? – спросил Габриэл.
 - Пожалуйста, - она чмокнула гостя в щеку и устроилась рядом на  диване.
 Весь день прошел в предновогодних хлопотах. Габриэла мы уложили спать, так как он устал с дороги. Он долго сопротивлялся, и уснул лишь после того, как я присела рядом и долго-долго перебирала  его непослушные волосы.
 А к вечеру устали и мы. Тоже на часок легли вздремнуть. Я проснулась от нежного поцелуя.
 - Проснись красавица, Новый год проспишь.
Было 10 ночи. Мы проспали, оказывается целых три часа.  Габриэл выглядел великолепно. Он был свеж, выбрит, в дорогой шелковой черной рубашке, модных брюках. Он давно проснулся, помыл фрукты, разобрал коробки. Одним словом,  хорошо похозяйничал.
 Мы бросились приводить себя в порядок. К полуночи мы ни в чем не уступали гостю. Теперь он любовался на нас.
 - Вот это мне повезло! Три таких красавицы рядом! Я даже растерялся, кого выбрать, - шутил он.
 - Вообще-то у нас пока старшую девицу замуж не выдадут, про остальных разговора быть не может. Так что у тебя нет вариантов, -смеялись мы.
 Под звон курантов мы распили шампанское. С удовольствием
отведали южных фруктов. Сходили в город на елку. Встретили девчонок с работы. Затем дружной компанией отправились к нам. Танцевали, дурачились. Габриэл оказался компанейским парнем. Настоящим тамадой. Под утро уставшие и довольные все расползлись по домам. Танюшка с Леной заговорчески перемигнулись и ушли ночевать к ней. Мы остались в квартире одни.
 От его нежного шепота я провалилась в бездонное блаженство. И случилось то, что и должно было случиться. Мы потеряли счет времени, ориентацию в пространстве. В это утро в особую орбиту Вселенной влились еще два человека. Энергетика уже живущих здесь влюбленных душ придала нам космическое ускорение и забросила в неведомую мною еще ни разу чарующую и сладостную даль...
 Четвертого января Габриэл уехал в Хосту.

                10.


 И началась обычная жизнь. Я жила от звонка до звонка. Накануне дня рождения – 8 марта, мне судьба приготовила такой подарок, что не сразу  опомнишься. Я поняла, что беременна. И хотя время отказаться от подарка еще было, не стоило особо волноваться. Но я серьезно задумалась о том, чтобы оставить ребенка. Долгими ночами я думала об этом, осознавая всю серьезность своего желания. Мне 40. У меня уже есть двое взрослых детей. У сына  - семья. Что я скажу им? Что скажу матери? Я и так достаточно создала ей проблем. Но я уже любила этого ребенка, очень любила! Я все откладывала и откладывала сроки принятия окончательного решения. И наступил момент, когда  стало поздно идти на прерывание. Я никому ничего не сказала. Не обмолвилась словом  и с Габриэлом. Он регулярно звонил, говорил, что скучает, что не может дождаться лета, когда мы приедем.
За эти полгода в его жизни тоже произошли большие перемены. Он открыл свой магазин. Крутился, как юла, потому что еще был занят на строительстве своего дома. Жил пока у родителей. Квартиру он оставил бывшей жене с сыном. Сына он  любил и очень горько переживал разлуку.  Про них он мне ничего не говорил.
Об этом я узнала от Марины как-то случайно.
 Я все продумала. До декретного отпуска по мне трудно определить беременность, я всегда была полноватой. Скажу, что поправилась. Отшучусь как-нибудь. Рожать уеду к тете в Усмань. Она меня поймет. Приеду сюда и найду дневную няню. Год продержусь. Танюшке только скажу. Она тоже поймет меня и поможет. Затем объявлю, что взяла ребенка из детского дома. Не смогла, мол,  во время написания материала в газету,  выйти оттуда без малыша,
так понравился ребенок. Зная мой характер, все поверят.
 А вырастить я смогу его и одна. Его отцу я ничего не скажу.
 А потом еще не ясно, удастся ли мне в таком возрасте родить? Может, я не перенесу беременности? Так что рано загадывать, поживем – увидим. Если суждено ему родиться, я уже ничего не смогу изменить. Сколько раз жизнь доказывала эту истину.
 Но все шло, как я и задумала. На работе подшучивали над моей полнотой. Спасибо лето выдалось холодное, я практически не снимала  теплое широкое платье. В сентябре я взяла отпуск и уехала к тете, соврав девчонкам, что она тяжело заболела, и мне придется за ней ухаживать месяца два. То же самое пришлось врать  маме и детям. Я обещала им звонить. Танюшка  ушла жить к Алешке и Юлику. У них, слава Богу, все было нормально.
 Габриэлу я позвонила сама и рассказала все ту же ложь, предупредив, что не смогу приехать на море. Он огорчился, но напоследок сказал:
 - Я долго не выдержу, как разделаюсь с делами сам в конце месяца приеду.
 - Не торопись, я позвоню, как приеду из Усмани.
 - Хорошо, красавица, пока.
 И как всегда, без любовных охов и вздохов резко положил трубку.
               
                11.

Тетя восприняла мою новость с присущими ей мудростью и мужеством. Ей было за 60. Она так и не вышла замуж, у нее никогда не было детей. Она с трудом воспринимала  всякие «телячьи  нежности», была сурова, строга. Но в трудную минуту мы все бежали к ней, делились своими секретами, грехами, жизненными планами. Она умела выслушать, посоветовать, иногда даже настоять на обратном.  С ее помощью мы смогли избежать много ошибок. Но в случае, когда ничего нельзя изменить, она поддерживала нас, была нашей матерью, подругой,  ни в чем не упрекая. Мы очень любили ее за это.
  5 октября родился Габриэл-младший. Все прошло хорошо. Через неделю тетя Зина забрала меня из роддома. Взглянув на малыша, она впервые за последнее время улыбнулась, поцеловала его и сказала
 – Оставь у меня хотя бы на год. Потом  расскажешь всем свою версию.
 Я задумалась. Но тут малыш открыл глазки и с такой нежностью посмотрел на меня, как смотрел всегда его отец.  Я поняла, что не смогу с ним расстаться даже на минуту. Уговорила тетю Зину на полгода уехать с нами в Лебедянь. Она сдала квартиру, мы собрали вещи, наняли такси и  вскоре  были в Лебедяни.
 Алешке ничего пока не сказали. Одна я съездила к нему, забрала дочку, сказала, что т. Зина больна, я привезла ее к себе, лучше к нам не ходить, ее не беспокоить. Я сама буду навещать его семью. Танюшке, пока шли домой, я по дороге  все рассказала. Она долго молчала, а потом по-взрослому спросила:
- Габриэлу скажешь?
 - Не знаю.
 - Мам,  за меня не переживай, я поддержу тебя. И не выдам твоего секрета. А подружкам скажу, что это бабушка Зина с Ольгиным (моя двоюродная сестра) сыном у нас гостит.
До Нового года нам удалось все скрывать. Малыш вел себя прекрасно. Он как будто понимал, что ему рано о себе заявлять. Не болел, спал помногу, хорошо брал грудь, не капризничал, набирал вес, и каждым днем все более был похож на отца. Я поняла, что версия о детдоме провалится сразу же, как подруги  увидят малыша.
 Старший Габриэл позвонил в начале декабря и сказал, что к Новому году приедет. Я стала бояться этого дня. Я не знала, что сказать, как объяснить молчание. Не знала, как он воспримет эту новость. Тетя предложила забрать малыша,  и на время приезда отца спрятать где-нибудь в городе. Тогда-то я и вызвала Лену. Она была в шоке. Врать ей не было смысла. Она все поняла бы с первой секунды. Я взяла с нее слово, что она будет молчать. Она ругала меня и настаивала на том, чтобы  рассказать Габриэлу правду. Но я запретила.
 Он приехал 30 декабря. Малыш с тетей уже неделю жили у Лены. Я бегала к ним по пять раз на день. Стала стройной, как тополь. Но все изменения мне пошли только на пользу. Я выглядела еще моложе. Габриэл три дня не отрывал от меня восхищенного взгляда. Только удивлялся, зачем так часто я бегаю в магазины, и почему там у нас такие долгие очереди. Однажды ночью я шутливо спросила:
 - А что ты скажешь, если я захочу от тебя ребенка.
  - Надеюсь, ты умная женщина, Наташа, - он строго взглянул на меня. Я замолчала. Через три дня он уехал. Все мои вернулись домой.
 Тетя Зина прожила у меня год и уехала в Усмань. Перед отъездом крепко обняла малыша и еще раз предложила забрать его с собой. Я отказалась.
 - Всегда рада вас видеть, если что, сразу ко мне.
  - Спасибо, бабуля, - со слезами простилась я с ней. Мы обязательно приедем тебя проведать.
 - Я тоже. Не забывайте меня.
 Звонки из Хосты  с Нового года стали раздаваться реже. Я все равно ждала их. Мучалась ночами. Чувство не угасало. И я уже снова стала привыкать  к постоянной боли в сердце. Как будто туда вонзили большой острый гвоздь. Малыш развлекал нас, придавал силы жить и все терпеть. Версия о детском доме сработала.  Ведь, кроме Лены и Танюшки Габриэла толком никто не видел. Они молчали, как партизаны. У сына были свои проблемы, он
редко бывал у меня. И нам удалось все скрывать. А когда обнародовали версию о детдоме, сын удивился, но не осудил. Повертел пальцем у виска, мол, делай, что хочешь.
 Время двигалось вперед. Через год  звонки прекратились. Я тоже не звонила. Все было кончено.
  Малыш рос не по дням, а по часам. Он был очаровашкой. Спокойный, рассудительный, послушный, но твердый в своих решениях, как отец. И в то же время очень подвижный,  веселый. Он не доставлял нам особых хлопот. В садике был любимцем у всех.
 Прошло четыре года, и мы рискнули отправиться с ним на море. Хосту объехали стороной. Решили отдохнуть в Сухуми.
 Дорога на море по-прежнему завораживала меня. В этот раз дельфины посылали нам свои улыбки почти все время.  Разными группами, по одному, по два, а то и по три они встречались нас на всем побережье. Можно было загадать тысячу желаний. Но у меня и одного не было. Мне не хотелось больше никаких романтических приключений. Потому что такой мужчина был рядом, что все остальные меркнут! Божественно красивый, умный, нежный, заботливый, самый-самый! Я готова была отдать за него жизнь.
 Танюшка тоже очень любила малыша. Они были - не разлей вода. (Это лето для дочери было трудным. Она закончила техникум и поступила в институт. Поэтому сейчас с прекрасным настроением ехала на море.) Габриэл- младший  относился к старшей сестре, как к маме. Он так обеих и звал нас: мама большая и мама маленькая.
 Они веселились всю дорогу, а я очень волновалась. На остановках они выходили на платформу, я как сумасшедшая бросалась следом. В Сочи  не дала им сделать из вагона и шаг. Они скулили оба и просились на улицу. Лишь мои слезы заставили их присесть. В Хосте я занавесила даже шторы на окнах и так побледнела, что Танюшка испугалась.
 - Мамочка, а что это за город? Почему ты его боишься? – спросил малыш. - Здесь живет акула? (Это дочка ему читала дорогой книжку о дельфинах и акулах. Дельфинов он насмотрелся в окно, и все спрашивал, а когда поплывут морские хищницы.)
 - Да, малыш,- ответила дочка.- Никогда сюда не приезжай.
 - А я хочу, мамочка, - вдруг очень серьезно сказал он. – Я победю их, чтобы ты не боялась.
 Через две минуты поезд тронулся. На перрон вместо детей выпрыгнуло мое сердце. Оно металось по знакомым улицам и никак не хотело возвращаться. Я поняла, что не готова
забыть это лицо кавказской национальности. Не зря я всегда их боялась. Может, интуиция оберегала меня от встречи с ними. Но от судьбы не уйдешь.

                12.
 В Абхазии нас встретили замечательно. Мы сразу же устроились. Хозяйка опекала нас, как самых дорогих гостей. Габриэл тут же завоевал ее сердце. Она баловала его, как только можно. Море ласкало нас, нежило, успокаивало. Погода была как по заказу.
 Хозяин возил  экскурсии на озеро Рица и пригласил нас с собой. Мы с удовольствием согласились. Жариться на пляже уже надоело. Небольшое путешествие нам было необходимо. Дорога была очень живописной, прямо сказочной. Немного напугал подъем в гору. Для равнинного человека это стресс. Знать, что дорога петляет над обрывом высотой в два километра, непередаваемое ощущение. Лишней седины у меня прибавилось.  Танюшка спокойно отнеслась к перевалу. А малыш буквально выпрыгивал у меня из рук от счастья. Как будто он жил здесь с рожденья. Природа, видимо, разбудила в нем генную память. Он так изменился, что мы его не узнавали. Из спокойного человечка он превратился в настоящего горячего горца:  выбегал на остановках на дорогу, чуть ли не бросался в пропасть от восторга. Он все хотел видеть, потрогать своими руками. Камни, деревья, дорогу, озеро. Впервые мне пришлось закричать на него. Он  строго посмотрел на меня, как Габриэл-старший и сказал его же словами:
 - Мам, брось эти свои женские штучки. Я мужчина, не надо на меня кричать. Мы пойдем с мамой маленькой в кафе, -  уверенным отцовским тоном произнес он. - А ты пока погуляй здесь.
Мне стало не по себе. Я пошла к берегу и присела на камень.
 Прошло достаточно много времени. Я успокоилась.
 - Наташа, - вдруг кто-то тронул меня за плечо.
 Мне не нужно было даже оглядываться. Я узнала ЕГО голос.
 - Нет, только не это! – затрепетала от страха я и посмотрела назад.
 Он смотрел на меня все тем же завораживающим взглядом,  только немного удивленным.
 - Рад тебя видеть.
 Я молчала.
  - Ты знаешь, я не люблю объяснений и извинений, - начал он разговор.
 - Не надо, - оборвала я его. – Все нормально.
 Я резко встала и попыталась немедленно уйти.
 - Ты же знаешь меня, красавица. Не сбегай, я все равно найду тебя.
 - Нет, я запрещаю тебе!
 - Мне никто ничего не может запретить.
 - Пропусти, Габриэл. Мне пора. Наш автобус уходит.
 - Я отвезу тебя. Я здесь на машине.
 - Нет. Не надо. Я не хочу!
Я струсила не на шутку, боясь, что  сейчас вернуться дети.
 - Нет, ты поедешь со мной.
Я поняла, что он не отпустит меня. И тогда побежала  к маршрутке, что было сил. Мне хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, превратиться в кого угодно, даже муху.
Дети, видимо, наблюдали за мной из кафе. Увидев, что за мной бежит незнакомый мужчина, они рванули ко мне навстречу. Подбежав поближе,  Танюшка узнала Габриэла и резко остановилась. Но малыш мчал ко мне, не разбирая дороги. Дочка не смогла его догнать.  Все вместе мы встретились у маршрутки.
 Хозяин вышел из машины и загородил Габриэлу дорогу.
 - Еще шаг и убью, - гневно прорычал он на Габриэла-старшего. – А ну, отойди от них!
 - Мамочка, я с тобой, ничего не бойся, - и малыш замахнулся ручонкой на незнакомца. – Уходи, акула!
 Габриэл замер, посмотрел на малыша  и с выражением ужаса и боли на лице,  застыл.  Мне даже стало страшно за него. Водитель тоже притих, когда посмотрел на малыша, а потом на незнакомца. Так мы и стояли, будто статуи. Немая картина  застыла, казалось, навек.
 - Вот теперь вы все никуда не уедете, - первым  опомнился Габриэл-старший. – Я отвезу их домой,  - обратился он к нашему
хозяину. И еще что-то добавил по-армянски. Тот отступил. Посмотрел на меня и  сказал:
 - Вы едете с ним. Я жду вас дома.
Растерянная и испуганная стояла на площади. Габриэл взял сына на руку, шепнул ему что-то на ушко, поцеловал. Тот кивнул. Тогда
он понес малыша  в машину. Тот, к  нашему с Танюшкой  удивлению, не только не сопротивлялся, а,  обняв совсем ему незнакомого человека за шею ручонкой, внимательно всматривался
в его лицо.
. Мы потопали следом.
 - Как тебя зовут, малыш? – спросил отец сына.
 - Габриэл, - гордо ответил тот. -  А тебя?
 - Меня тоже, - даже не удивился отец.
 - А ты кто? – поинтересовался  малыш.
 - Я твой папа.
 - У меня нет папы, у меня только две мамы.
 - Теперь есть, - он прижал его к себе. Двое моих любимых мужчин сели в машину, подождали пока мы устроимся, и  тронулись в путь.
 - Куда мы едем? – спросил малыш отца так спокойно и нежно, будто знал его всю жизнь.
 - Домой.
 - В Лебедянь?
 - Нет, наш дом в Хосте.
 - Там акулы, мамочка их боится.
 - Я убил их.
 - Когда?
 - Только что.               
                12
 … Прошло много лет. Габриэл младший вырос. Он живет в Питере. У него своя семья. Он редко навещает нас. Танюшка живет в Москве. У нее все хорошо, она замужем, у нее растет сын. Алешкины близняшки в Лебедяни заканчивают школу. Все дети живут далеко от нас. Сын от первой жены живет здесь же, в Хосте.
 Это из-за него тогда Габриэл решил расстаться со мной. Но вторая попытка им с женой не удалась. Прожив два года, они все равно
расстались. Габриэл пытался забыть меня, начать жизнь с чистого листа. С магазином у него тоже ничего не вышло, и он начал работать таксистом. Возил на экскурсии в Абхазию отдыхающих.
Там и увидел меня. Не сразу решился подойти. Но чувства взяли верх. А когда увидел малыша, все понял  и сразу  принял решение
за нас обоих, как делал всегда, ни о чем у меня не спросив. Я ни разу потом не пожалела об этом.
 Теперь мы с Габриэлом старшим  каждое утро идем на море, смотреть, не приплыли ли дельфины. Я загадываю желание.  И кто-нибудь из детей и внуков  этим летом к нам обязательно приедет. Море зовет…

                Н. Наранович.