Ноябрь22

Серо-голубой, пыльно-свежий и холодный
Атмосферы холст, на нём – дух закрытый, но свободный.
Под бронёй пуховика сердце, как горячий дрозд,
Резво бьётся против пустоты и сигналов звёзд.

На перроне ветер цепкой лапой рвёт мой капюшон.
Электрон, рельс стон, я сажусь в свой вагон.
Толчок нелепой эйфории как езда по встречной.
Вдк – Мыс Астафьева. Еду до конечной.

Незнакомых лиц мозаика, люди заняли места.
Позади остались нити арфы Русского моста.
Согревшись мы плывём маршрутом большой дуги:
Вдоль Амурского залива в море сказочной тайги.

Рядом полудрём, звонки вполголоса, тишина.
В такт – покачивающихся душ глубина.
Родной, любимый, неприветливый, вежливый формат.
В тамбуре без поножовщины, как двадцать лет назад.

На фоне этих судеб на себя смотрю, как ревизор:
Оцениваю собственность за окнами и свой набор,
То, как собирал его – долго, трудно, словно хлопок…
Лента стали вьётся между серых молчаливых сопок.

Дни-монетки… Как же много я их разбросал!
Часть из них блестит в памяти – в прошлое портал.
Это как у всех... По сёлам катим не спеша,
Девочка из Новонежино кому-то вяжет шарф.

Пассажиры сходят. Скудеет караван.
Я вытягиваю ноги, кто-то лёг на весь диван.
Легче дышится, больше не нужно по трое жаться,
Всё как в жизни: станет легче, главное – держаться!

Там за кадром бог дождя прозрачной кнопкой щелкнул.
Ночью льёт, утром гололёд, у дома фар осколки.
На Донбассе град, минопад, у меня там брат…
В осеннем небе взмах крыла ракеты, «Мавики» жужжат.

Солнце из Японии спешит, несёт лучи-катаны:
Осветить, но не согреть, как пейзажи Левитана.
Пешеходы от пронзающих порывов прячут лица.
Одна страница дневника. Ноябрь22  в столице.