Белый рыцарь

Он стоит среди руин, броня — осколки лун,
Сквозь трещины — пепел звёзд, что стали ржавой пылью.
Плащ, как крик, рвёт ветра глухой урон —
А душа, сквозь жаркий прах, вскипает новой былью.

Конь храпит, пар сплелся с дымом ран и боли,
На копытах — грязь эпох, пепел битв и слёз.
Меч, согнутый в вихре тьмы, не вздыбит доли —
Тень былой отваги стонет: «Поздно… Небосвод…»

Белый цвет, что клялся быть щитом от чёрных сил,
Ныне в саже, в пепле бродит, словно призрак брани.
Шлем расколот — в трещинах лицо, как древний миф,
Взгляд, где звёзды умерли, но живут в глубине раны.

Память бьётся, как прибой: клинки, крики, кровь,
Вихрь ударов, рёв триумфа, слитый с болью павших.
Он сражался, словно бог, не щадя основ,
Но душа, как щит, разбилась в прах под грузом страшным.

Тишина. Лишь эхо спит в колыбели тьмы.
Даже вороны, как стыд, скрылись за гранью тлена.
Ветер шепчет имя-сон, что звало «любимый»,
Но в груди его звучит холодом измены.

Руки дрогнут… Щит у ног — зеркало времён,
В нём — чужое отраженье: седой, разбитый, странник.
«Кто я?» — эхо разорвёт немоту сторон:
«Воин? Тень? Иль жертва собственных орудий?»

Но в груди, под рваной сталью, сердце бьётся в такт
Тем созвездьям, что зовут сквозь туманы и закат.
Белый рыцарь — боль и честь — не умрёт, а смолкнет,
Чтобы в пламени рассвета вновь встать и биться до конца.

Пусть заря поглотит грусть, перельёт в рассвет,
Он уйдёт, оставив в пыль обломки своих клятв.
Но легенда прорастёт сквозь печать побед:
Рыцарь в треснувшей броне — вечности оправданье.