Жаворонок восходящий. Джордж Мередит

***
THE  LARK  ASCENDING by George Meredith

ЖАВОРОНОК ВОСХОДЯЩИЙ (Перевод Е.Суфиевой)
 
В небесный свод взлетает он,
И серебристый перезвон
Пространство заполняет — чист
Хрустальный щебет тот и свист:
Обворожительный мотив             
Звучит то как морской прилив,
То как водоворота вихрь —  
То оглушителен, то тих;
Овладевая высотой,
Льёт песня нотою одной   
Неумолкающую трель:
Она, как вешняя капель,
Ласкает слух: не всем слышна
Её тончайшая струна,
Чья музыка — воды глоток
Тем, кто от жажды изнемог,
Спасительный прохладный ключ,
В котором светит солнца луч:
Пронзая воздух, в синеву    
Летит щемящий душу звук —     
Игривый, как фонтана плеск,
Желанный, как полудня блеск,
Сиянье дня преобразив
В сплошной кружащийся мотив,
Певец всецело упоён
Безмерным счастием, что он
Потоком ликованье шлёт
С недосягаемых высот;
У песни собственной в плену,
Он цель преследует одну — 
Чтоб каждый бы душой постиг
Небесной радости язык,
Услышал чтобы сердца стук
Того, кто шлёт на землю звук
Простых кристально чистых нот,
Высоких, как его полёт;
Пронзителен, неотразим
Рождённый небом этот гимн — 
Без пауз, дышащий добром,
Весь рассыпаясь серебром,
Тот вечный трепетный аккорд,
Играя, щедро раздаёт
Лугам несметные дары — 
Росой как будто серебрит,
Собой заполнив весь эфир,
Как вольный ветер, как Зефир,
Колышащий дыханьем лес,
Листве осин диктует песнь — 
А та, вливаясь в общий хор,
С утра весь день с высоких гор
Льёт дивной силы чистый звон,
Чтоб каждый был бы исцелён
Посылом светлым, неземным
И небесами был храним;
Тот звёздный голос нас зовёт
Подняться до его высот;
Мир песней неба восхищён,
В немом очарованье он,
Впиваясь взором в высоту,
Вдыхает жадно красоту,
Что отражается в морях
И вдаль летит на парусах
Ветров попутных, чтобы дать
Земле восторг и благодать.
 
Солист полётом окрылён,  
По мере восхожденья он 
Переполняет неба синь
Любовью, не жалея сил,
Несёт свой голос, неба дар,
Как в поле собранный нектар,
Что льётся через край, зовёт
И нас в заоблачный полёт;  
Высококрылый тот вокал,
Похоже, всё в себя вобрал:
Холмы, ручьи и шум лесов,
Заботы сёл и городов,
Напевы солнца и дождей,
Труд пахаря и смех детей,
Фиалок взор — всё сплетено
В один кружащийся венок,              
Преображается душа,
Небесной красотой дыша,
Покуда внемлет ей одной                
Непревзойдённой песне той.           
Как тот певец, нам не воспеть
Ни землю, ни небесну твердь,
Лишь обручённый с высотой
Объять способен шар земной:
Наш разум тьмой порабощён,
Страстями так отягощён
Что ключ найти нам не дано
От ноты, коей суждено
Слать в мир непостижимый зов,
Свободный от земных оков:
Чистейшей песнею одной,
Не осквернённый суетой,
Искрится голос тот в лучах,
Небесной радостью звуча.

Средь нас есть те, кого мы чтим —
Им всем, ушедшим и живым,
Досталась трудная судьба:
Лишенья, мука, боль, борьба;
Они о подвигах своих
Не сложат ввысь летящий стих,
Но вся их жизнь сама в себе
Есть песнь, достойная Небес:
В них соль Земли и Свет Высот,
Любовь к живущим их зовёт
Объять душой земной весь шар,
Оставив миру ценный дар,
Накопленный свой опыт весь…
И вот нам жаворонок песнь
Льёт, души всех объединив
В один Божественный Мотив,
Самозабвенно певчий тот,
Свершая над землёй полёт,
Со взмахом каждым светлых крыл
Всё ближе, ближе к цели был;
Собой, казалось, расширял
Пространство, отыскав Причал —
Безмолвья Царство, чтобы впредь
Могло б воображение петь.
-————
По следующим ссылкам можно послушать поистине Божественную музыку, которую создал Ральф Воан Уильямс, вдохновлённый поэмой Джорджа Мередита:

ya.ru/video/preview/7139968392055392344,

youtu.be/-mHgucSz1hs?si=pNEUBqCnHVC1J7UJ

***

THE LARK ASCENDING. George Meredith
 
He rises and begins to round,
He drops the silver chain of sound
Of many links without a break,
In chirrup, whistle, slur and shake,
All intervolv’d and spreading wide,
Like water-dimples down a tide
Where ripple ripple overcurls
And eddy into eddy whirls;
A press of hurried notes that run
So fleet they scarce are more than one,
Yet changingly the trills repeat
And linger ringing while they fleet,
Sweet to the quick o’ the ear, and dear 
To her beyond the handmaid ear,
Who sits beside our inner springs,             
Too often dry for this he brings,
Which seems the very jet of earth
At sight of sun, her music’s mirth,
As up he wings the spiral stair,
A song of light, and pierces air
With fountain ardor, fountain play,
To reach the shining tops of day,
And drink in everything discern’d
An ecstasy to music turn’d,
Impell’d by what his happy bill
Disperses; drinking, showering still,
Unthinking save that he may give
His voice the outlet, there to live
Renew’d in endless notes of glee,
So thirsty of his voice is he,
For all to hear and all to know
That he is joy, awake, aglow,
The tumult of the heart to hear
Through pureness filter’d crystal-clear,
And know the pleasure sprinkled bright
By simple singing of delight,
Shrill, irreflective, unrestrain’d,
Rapt, ringing, on the jet sustain’d
Without a break, without a fall,
Sweet-silvery, sheer lyrical,
Perennial, quavering up the chord
Like myriad dews of sunny sward
That trembling into fulness shine,
And sparkle dropping argentine;
Such wooing as the ear receives
From zephyr caught in choric leaves
Of aspens when their chattering net
Is flush’d to white with shivers wet;
And such the water-spirit’s chime
On mountain heights in morning’s prime,
Too freshly sweet to seem excess,
Too animate to need a stress;
But wider over many heads
The starry voice ascending spreads,
Awakening, as it waxes thin,
The best in us to him akin;
And every face to watch him rais’d,
Puts on the light of children prais’d,
So rich our human pleasure ripes
When sweetness on sincereness pipes,
Though nought be promis’d from the seas,
But only a soft-ruffling breeze
Sweep glittering on a still content,
Serenity in ravishment.

For singing till his heaven fills,
’T is love of earth that he instils,
And ever winging up and up,
Our valley is his golden cup,
And he the wine which overflows
To lift us with him as he goes:
The woods and brooks, the sheep and kine
He is, the hills, the human line,
The meadows green, the fallows brown,
The dreams of labor in the town;
He sings the sap, the quicken’d veins;
The wedding song of sun and rains
He is, the dance of children, thanks
Of sowers, shout of primrose-banks,
And eye of violets while they breathe;
All these the circling song will wreathe,
And you shall hear the herb and tree,
The better heart of men shall see,
Shall feel celestially, as long
As you crave nothing save the song.
Was never voice of ours could say
Our inmost in the sweetest way,
Like yonder voice aloft, and link
All hearers in the song they drink:
Our wisdom speaks from failing blood,
Our passion is too full in flood,
We want the key of his wild note
Of truthful in a tuneful throat,
The song seraphically free
Of taint of personality,
So pure that it salutes the suns
The voice of one for millions,
In whom the millions rejoice
For giving their one spirit voice.

Yet men have we, whom we revere,
Now names, and men still housing here,
Whose lives, by many a battle-dint
Defaced, and grinding wheels on flint,
Yield substance, though they sing not, sweet
For song our highest heaven to greet:
Whom heavenly singing gives us new,
Enspheres them brilliant in our blue,
From firmest base to farthest leap,
Because their love of Earth is deep,
And they are warriors in accord
With life to serve and pass reward,
So touching purest and so heard
In the brain’s reflex of yon bird;
Wherefore their soul in me, or mine,
Through self-forgetfulness divine,
In them, that song aloft maintains,
To fill the sky and thrill the plains
With showerings drawn from human stores,
As he to silence nearer soars,
Extends the world at wings and dome,
More spacious making more our home,
Till lost on his a;rial rings
In light, and then the fancy sings.

 
______________________________________
The poem inspired the English composer  Ralph Vaughan Williams to write a
musical work of the same name , which is now more widely known than the poem.

youtu.be/-mHgucSz1hs?si=pNEUBqCnHVC1J7UJ