Вновь я посетил

...времени отложен приговор.

Спасибо Брежневу?
Здесь всё по-прежнему:
дома, скамейки, двор, а –
ЖЭК в подвале,
коридора
низкий потолок,
пол покатый в зале –
бывший красный уголок
с помянутых обидами
портретами за шкафом
(лозунг "Х...съезд" закрашен),
открытки с видами
кремлёвских башен
за стеклом.
История пошла на слом,
времена на повороте,
на откате, –
буржуй нестрашный
на плакате;
на обороте
рисунок карандашный
в стиле ню,
где поза отрицает новизну
и перемены.
Подъезд и стены,
исписанные руганью площадной,
стол, исструганный нещадно –
реестр местных
женихов и их невест...

Знакомый дворник-старикан,
класс, кажется, седьмой,
портвейн, на всех один стакан,
и эта – старше, взгляд её немой...
Негромкий звон бутылки,
руки касание затылка,
конфеты, кажется, грильяж.
Косой пролёт вверх, на этаж
– квартира та ж, – не мешкая,
прихожая и вешалка,
похожая на виселицу, но
прибитая с любовью;
выцвели обои,
закрывая их собою,
старые картинки Совкино.

На покрывало – старый балахон;
он
украшал заказчицу,
ту,
что в конце двадцатых,
но века прошлого –
мечту, подарок
от друзей заклятых
(и кляссер марок).
Привéзенный в сороковых,
он праведных бесил,
в годах суровых, грозовых,
как символ пошлого
и "тех годов проклятых",
но… он хотя бы был,
и облачением служил,
в условиях, когда пустые полки! –
а сталинские волки
следили кто и что-где говорил.

— Он оставался ей к лицу
ещё в пятидесятых,
но в начале...
Тополя,
что ветками в окно качали,
игрушечные башенки Кремля

Так прямиком,
как в пустоту, в ту
комнату,
в берлогу эту,
где звёздные закаты,
над планетой,
несущиеся в космосе ракеты...
Плакаты! –

Ломаная мебель
– каждый гвоздь знаком –
вьющийся по стенке стебель,
фигурок караван,
продавленный диван,
могила всех надежд, потуг
моих и всех моих подруг.
Захламленный шалман,
где полочками книги –
из кармана фиги,
с жёрдочками стулья,
потолок два сорок – соты улья –
модерн шестидесятых.
За стеклом Гагарин, папа Хэм,
иконостас пархатых:
Эйнштейн, Ландау, Грэм,
и стопкой «Новый Мир»,
а попкой «…мира и социализма».
На кухне ЗиЛ – гримасы ленинизма,
«Спидолы» воющий эфир,
как дверь со сломанным замком.

Так, словно зверь, тайком,
на волю – с чистой совестью,
вслед за эфирной новостью,
с башкой, забитой "доблестью
и честью", и повестью, где лестью
послужит опыта урок
вхождения повторно в воду.
А местью будет время,
ждущее у входа,
и бремя – жизни потолок.

2024, 12.03.2025