Слова о полку Игореве. Глава 2

  11.
Странные, очень выборочные  взаимоотношения графа Мусина-Пушкина, явившего миру СПИ,  со всеми специалистами, пытавшимися узнать историю и подробности обнаружения текста, объясняются определённой его причастностью к созданию именно древнерусского варианта "Слова.." и такой же, как и у Княжнина Я.Б.,  исключительной заинтересованностью в сокрытии  обстоятельств рождения текста и степени своего участия в этой истории (хоть и по другим, чем у Княжнина, причинам).
  Затруднение у этой пары - Княжнин и Мусин-Пушкин - было вот в чём:
  для  надёжного легендирования списка  "Слова.." - якобы созданного в 15-16 вв. - необходимо было найти бумагу, применявшуюся на терр. Руси  в это время.

  До начала царствования Петра I бумажного производства, способного хотя бы частично удовлетворить спрос на этот продукт, в стране не было, импорт писчей бумаги осуществлялся из Италии, Франции, Польши, Германии, Англии.
  (Изготовление бумаги при Иване Грозном было, в общем-то, скорее экспериментом, поскольку производимое её количество никак не могло удовлетворять нужды и потребности даже дворцовых служб).

  На каждом ввозимом бумажном листе имелось особое клеймо - филигрань или, как ныне принято говорить, - водяной знак.
  По этим знакам специалисты определяют и страну и время изготовления (с точностью до десятилетия!) такого бумажного листа.

*********************************************************            
  Петровский указ от 1721 г. о запрещении использования  импортной бумаги в государственных учреждениях,
  Указ от 6 ноября 1723 года: "О наложении  пошлин на привозные из-за моря вещи, которые в России делаются" -
  "На всякую бумагу 12,5%(1/8 - одна восьмая часть) для того,  что она делается  в России,  но  только еще в совершенство не приходила,  к тому же и материалами недовольна".
  Эти протекционистские меры способствовали росту отечественной бумажной промышленности и снижению  импорта сего продукта.
**********************************************************
12.
  Поэтому к концу 18-го в. бумажные листы с нужными для их затеи водяными знаками - то есть, с маркировкой иностранного производителя 15-16 вв.  - найти было невозможно.
  Несоответствие времени изготовления бумаги (определяемое по этим знакам) датировке текстов на ней означает поддельность этих документов.
  (О химическом анализе чернил тогда ещё никто понятия не имел.)
  Написать перевод "Слова.." на древнерусский язык полууставом (возможно, скорописью 15-16 в.) для дуэта Княжнин - Мусин-Пушкин проблемой не было: специалистов-писцов по монастырям было вполне достаточно.

  М.В. Щепкина в своей работе "Замечания о палеографических особенностях рукописи СПИ" отмечает, что  все, видевшие рукопись "Слова..", довольно подробно останавливаются на особенностях и почерка и самого текста.
  Но отсутствуют какие-либо сведения по качественным особенностям бумаги, использованной для  рукописи.
  Сам Мусин-Пушкин  писал, что "..Песнь Игорева писана на лощёной бумаге...".            
  Среди его ближайших друзей-ученых палеографом был один  Ермолаев А. И., попавший в сферу внимания Мусина-Пушкина в 1805г.
 (Из письма графа его другу Оленину А.Н.: "Прошу написать мне письмо об А.И. Ермолаеве: где он служит,какой его чин?...")
  Но и тот  никаких замечаний о качестве бумаги рукописи не оставил.

  Сообщение о его знакомстве с "раритетом" дошло через третьих лиц.
  Неизвестно, когда и при каких обстоятельствах Ермолаев видел список "Слова", достоверные сведения об этом отсутствуют.

  Граф же не предпринимал  ни попыток публикации СПИ в 90-е гг., ни даже расширения круга лиц, знакомых с оригиналом СПИ, имея на это несколько причин:
  1) Техническая: он хотел  исключить возможность выявления кем-то несоответствия сорта бумаги и "времени" написания (т.е., якобы, 15-16 вв.) текста на ней.
  2) Политическая: об этом далее.

  Кто точно видел  вживую рукопись "Слова..", точнее, текст, который Мусин-Пушкин представил  членам своего кружка, как оригинал?
   Сам  Мусин-Пушкин А.И., владелец рукописи,
  Н.Н. Бантыш-Каменский, историк,
  А.Ф Малиновский, начальник Московского архива Государственной коллегии иностранных дел,
  Н.М. Карамзин.

  Вероятно, также Болтин И.Н., помогавший Мусину-Пушкину подготовить копию и перевод СПИ для Екатерины II.
  Предположительно, С.А. Селивановский, крупнейший книгоиздатель нач. 19-го в..

13.
  Возможно, писатель Елагин И.П.
  В черновике  неопубликованной части его книги "Опыт повествования о России"  имелась приписка, сделанная красными чернилами, целиком являющаяся фразой из "Слова..".
  Неизвестно, когда  она появилась, но не раньше 1789 г. (начало работы Елагина над рукописью книги) и не позже 1792 г. (его уход из жизни).
  Также неизвестно, откуда она взята Елагиным - то ли из СПИ, то ли он цитировал какой-то неизвестный ныне источник.
  (Интересна полемика Козлова В.П. <16> и Моисеевой Г.Н. <37> о времени возможного ознакомления Елагина И.П. с рукописью "Слова.." и датировке сделанной им выписки из неё.)

__________________________________________________
  За 20 с лишним лет, то есть, до 1812 г. - не более, чем восемь (!) человек.
_________________________________________________

  О ком-либо ещё, имевшем честь быть ознакомленным с оригиналом СПИ - именно с ОРИГИНАЛОМ, - упоминаний не имеется, либо  таковые очень расплывчаты и не конкретны.
  Интересно, что все перечисленные "счастливцы", видевшие саму рукопись,  датировали  её по-разному: кто XIV, а кто XV и XVI веком.
  Об уровне  их "компетентности" на период начала 90-х гг.  в палеографических и прочих особенностях древ.рус. рукописей  сказать что-то определённое нельзя.
   
  И когда учёные Каченовский, Калайдович и др. вплотную стали подбираться к некоторым тонкостям в  истории появления СПИ, оригинальный текст "благополучно" сгорает в московском пожаре.
  Возможно, ссылка на гибель в пожаре - удачный  способ закрыть тему "древний//новодел".

  Власов С.В., Демидов Д.Г. в своей статье <40> указывают следующее:
  "В работах П. П. Пекарского и Г. Н. Моисеевой [Пекарский, 1864; Моисеева,
1993] приведены также данные, которые показывают непосредственную
причастность к работе над «Словом» в 90-ые годы XVIII века самой Екатерины 2."

  Их внимание привлекли  подготовительные материалы (как они полагают) к публикации «Слова» среди собственноручных бумаг государыни.
  Они содержали ".. ее заметки по поводу родословных русских князей и их жен, материалы, связанные с изучением императрицей истории Куликовской битвы, а также то, что древнерусский текст «Слова» (листы 25–33) идет сразу после написанного рукой императрицы Жития Сергия Радонежского (листы 6–24: «О преподобном Сергии историческая выпись»).."

  Что следует понимать под выражением "подготовительные материалы"?
  Вывод, что они предназначались именно для создания "Слова..", ничем в настоящее время подтвердить нельзя, много более вероятно, что эта подборка - всего лишь результат интереса императрицы к истории России вообще, прямого касательства к содержанию и, тем более, созданию  СПИ не имеющая.

  Отсутствие в архивах сведений  о правке Екатериной окончательного варианта текста "Слова.."- важный аргумент против того, что она - возможный инициатор создания СПИ.
  Да и зачем ей мог потребоваться  перевод его текста на язык, бывший в ходу в Древней Руси  почти 600 лет назад?
  С целью ввести в заблуждение современников?

13А.

  Екатерина  не имела должной квалификации для перевода текстов  её времени на древнерусский язык, потому что
  о Втором южнославянском влиянии,
  двойственном числе (отличающемся от известного ей церк.слав. варианта)
  - а они широко представлены в СПИ в отличие от "Задонщины" -
  и правильной  расстановке энклитик (замечательнейшее открытие  академика А.А. Зализняка!)
  ни она, ни  соратники Мусина-Пушкина по кружку и понятия не имели!
  И что за  дивный  "перевод" был бы результатом их трудов?!

  Да и не царское это дело - создавать подделки под старину!

  Даже факт её знакомства с "оригинальным"  текстом СПИ пока под вопросом.
  Нет никаких свидетельств, что экземпляр текста "Слова.." (Екатерининская копия)  на древнерусском языке  самой Екатериной (или по её указанию) подшит к её собственноручному описанию жития Сергия Радонежского.
   Да, имеются приписки - почерк императрицы - на  левом чистом поле  текста (на языке 18-го века), представляющие собой объяснения непонятных слов и языковых форм:
(л. 27 об.: воззр; — в тексте: възре; борзыя кони — в тексте бързыя комони, и т.д.), но возникает вопрос: КОГДА она их сделала?
  Наиболее адекватный - хронологически - вариант ответа - 1794-95 гг.

  В эти годы Екатерина 2 уже была далеко не той настоящей самодержицей, единолично решавшей все вопросы государственной политики - и внешней и внутренней,- какой она была ещё десятилетие назад.
  Государыня в последнее трёхлетие своей жизни стремительно дряхлела.

  Жизнь её (и страны) шла  как бы по инерции, в начале своего правления она "работала  на авторитет"  своей власти, теперь уже авторитет, заслуженный и прочный, работал на неё.
  Армия и другие государствообразующие структуры были ей верны, экономика страны развивалась успешно, большинство  бывших откровенных противников из высшей знати и церковного руководства ушли из жизни, оставшиеся не представляли серьёзной угрозы...

  Необходимость единства  высшей аристократии и остальной массы дворянства вокруг трона, иносказательно обоснованная в СПИ ("золотое" слово Святослава), -  это политический  аспект произведения, идейная его компонента.
 
  Как животрепещущая проблема начала царствования, требовавшая выработки  чёткого политического курса, в последние годы екатерининского правления она утратила свою важность и остроту.
  Сумароков и Княжнин, полагая себя идеологами дворянского сословия, в той или иной форме отражали её в своих литературных трудах.

  Взаимоотношения Екатерины 2 с другой влиятельнейшей политической силой - церковью - с начала её правления складывались неоднозначно.
  Изъятие у монастырей огромных земельных участков в 1764 г.- а это основа их экономической (а, значит, и политической) обособленности - усилило оппозиционные настроения среди  значительной части духовенства.
  Святейший Синод был заинтересован в их нейтрализации.
  Из всего, что известно об отношении Екатерины и её правительства к Синоду и представителям церковной иерархии видно,
  что цель светского правительства состояла в том, чтобы сделать духовную власть
  пособницей  в достижении политических и общественных выгод, даже если бы  это противоречило правилам церкви и интересам духовенства.
  Дворянство  (население страны в целом) должно было видеть, что прямая власть в Российской империи не духовная, а светская.

  Потому и замена патриаршества свящ. Синодом, учинённая Петром I, имела целью ослабление самостоятельности духовной власти и  полноту подчинения церкви императорской воле.
  Екатерина  считала себя главой и церкви и гражданского общества,  требуя от духовной власти безусловного повиновения себе.

  Опасения  об ограничении её самодержавной власти, как вполне возможном результате  объединения высшей аристократии и остального дворянства, мучившие Екатерину  в первые годы правления, остались в прошлом.
  Новые люди, пришедшие в 1780-х гг. в руководство церкви, в большинстве своём были прямыми ставленниками императрицы (иерархи украинского происхождения постепенно сменились русскими).
  Они  были для неё чиновниками, пригодность которых к занимаемым постам определялась  степенью их усердия  в осуществлении её политики.
  То есть, и со стороны церкви оппозиционность  внутренней политике Екатерины 2 тоже осталась в прошлом...

    Социально-политическая компонента "Слова.." утратила свою актуальность,
     НО ДУХОВНАЯ, ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ "СЛОВА.." ЗНАЧИМА И ПОНЫНЕ...

14.

  Напрашивается сравнение "Слова.." с хорошо сконструированной пьесой -
усматривается чёткое деление на действия, акты, сцены.
  Сюжетообразующий фактор СПИ - классическая коллизия, ранее в разных вариантах представленная в трагедиях Сумарокова:
  противостоят между собой
  индивидуальная страсть Игоря (..спалъ князю ум похоти... "хощу бо, - рече, - копие приломити... испити шеломом Дону"..)
  и его общественный долг, состоящий в защите подданных, согласованности своих военных устремлений с действиями  Святослава и других князей.
   
  Забыв о долге, Игорь подчинился страсти...
  Аллегорически выраженное предупреждение высшей российской аристократии о гибельности  сепаратизма - попыток создания центров власти помимо Зимнего дворца.                                                
  А за этим должен стоять немалый  писательский и сценарный опыт обрисовки ситуаций и характеров через реплики, вещное окружение в очень, кстати, краткой и доходчивой форме, да просто набитость руки.
  Умение выставить взятые из летописных источников факты и описания в нужном авторам ракурсе указывает на свободное владение ими историческим материалом, хорошее знание литературы русского средневековья (11-17 вв.) и, естественно, высочайший уровень писательского профессионализма, который нарабатывается годами кропотливого труда, когда успехи чередуются с провалами.

  Да, интересно узнать, кто автор(ы) "Слова о полку Игореве", уточнить время его создания.
  Но разве не столь же важно  понять причины  появления такого произведения?

               
  Возникшие у меня в ходе изучения "Слова.."  вопросы сведены  в четыре группы:

  А) Церковно-религиозная  тематика.

  Б) Лингвистика.

  В) Литературные вопросы.

  Г) История.


  По датировке СПИ интересна позиция Лихачева Д.С. -  в трудах "Человек в литературе Древней Руси" (<2>), "17-й век в русской лит-ре" (<5>), "СПИ и культура его времени" (<5а>)  он фактически отвергает  факт создания "Слова.."  ранее 17-го века.
  Причина его неафишируемого несогласия с версией, ныне признаваемой научным сообществом и властями правильной, выводится из  простого  и очевидного соображения, скорее, даже, констатации: ни летописцам, ни клирикам  стиль текста СПИ абсолютно не свойственен.

  Думается, Лихачёв прекрасно понимал, что к чему, но обстоятельства, далёкие от науки, -   престиж, нежелание конфликтовать с "правоверными" из разных элит, "кормушка" - оказались весомее.
  К такому выводу подталкивают  читателей некоторые любопытные пассажи из его статьи "17-й век в рус. лит-ре.", в частности:
  доказывается преёмственность древней и новой литератур, и примером из корпуса древ.рус. произведений берётся  именно "Слово о полку Игореве.."!
  Самое несхожее ни с какими другими произведениями древ.рус. литературы!

14А.

  А в чём несхожесть-то?
  Да, например,
  в  очень малом присутствии церковно-религиозной тематики,
  пренебрежении догматами православия (откровенная ересь: фраза "Игорева храброго полка не воскресить" конфликтует с 11-м п. Символа веры "Чаю воскрешения мёртвых").
  Описание сна Святослава и его толкование боярами -  тоже нонсенс:  практически все церковные авторитеты, высказывавшиеся на эту тему, осуждают публикацию того и другого (подробнее об этом - в гл. 6, п.69-71).

  А демонстративное бессоюзие?
   И где же тут преёмственность?
  Но  читатели почти неизбежно будут сопоставлять содержание СПИ  с литературой 18 в. (возможно, именно этого, втайне и хотел Лихачёв) - уж слишком-слишком много в "Слове.." особенностей и наработок, свойственных литературе этого века - религиозных, исторических, собственно литературных...
 
  Кому надо - поймут и поддержат,
  а кому не надо - ну, так, не для них и писано!

  Представляется, что сходных с мнением Лихачёва взглядов касательно атрибуции СПИ придерживался и академик Зализняк А.А.

  Вот цитата (Зализняк А.А.,<3>,параграф 33):
  "..Аноним, вопреки принятому нами вначале тезису, выбирал в Задонщине пассажи для копирования всё-таки не по содержанию, а именно по тому признаку, чтобы в них было мало союзов.
  Потом, когда ему при шлось досочинять те части СПИ, которых нет в "Задонщине", он тщательно проследил за тем, чтобы и в этих частях был в точности такой же уровень употребительности союзов..."

  Этот фрагмент -  прямая и откровенная подсказка.
  Действительно, Аноним-Княжнин, в соответствии со СЛОЖИВШЕЙСЯ в 18 в. стилистикой литературных произведений
           - просто подсознательно, автоматически! -
   выдёргивал из древних рукописей фразы  именно без начального союза
  или - тоже вполне возможно - производил самочинную корректировку заимствований, считая лишними и ненужными эти части речи, если они стояли в начале предложений, и перед использованием  приглянувшейся фразы отбрасывал их.
 
15.
  ЛИНГВИСТИКА.
  Вся двухсотлетняя история препирательств на тему "Слова.." - пример коммуникативной неудачи, неумения (да, вероятно, и нежелания) большинства  оппонентов-собеседников вслушиваться в аргументацию противной стороны. (Зализняк А.А.,<3>, параграф 3, п.3)
  Но более прочих нежелание понимать и принимать всерьёз чьи-то мнения по датировке СПИ, не совпадающие с их собственным, демонстрируют именно господа лингвисты!

  Зализняк А.А. (<3>, пар. 1)
  "Ограничиваясь одной лишь лингвистической проблематикой, мы, разумеется, ни в коей мере не отрицаем значения литературоведческого, исторического и культурологического аспектов данной проблемы. Но мы, во-первых, предпочитаем в данном случае НЕ выходить за РАМКИ своей прямой специальности, во-вторых, полагаем, что лингвистические данные, с их относительно ВЫСОКОЙ объективностью и ОПРЕДЕЛЁННОСТЬЮ, могут способствовать решению проблемы более эффективно, чем области, где намного шире простор для вольной игры мнений."                                                               
  Представляется, что каждое отдельное предложение в данной цитате исполнено
  - с одной стороны - лукавства и многосмысленности, позволяющих автору  обойти неудобные вопросы возможных оппонентов,
  - с другой стороны - пробудить в читателях его трудов желание глубоко разбираться с языковыми и литературными проблемами содержания СПИ.

  И за "рамки своей прямой специальности" очень даже вышел!

  И выражение "..относительно ВЫСОКОЙ объективностью.." никак не может служить характеристикой  большинства его выводов и утверждений в трудах <3>, <4>, <4а>.

  А уж  "определённость" из-за  множества оговорок,  исключений и т.п. скорей следует  понимать как "НЕопределённость".

  Описанный далее способ создания "Слова.." делает ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ  ПОДХОД к его атрибуции

         НЕ-НУЖ-НЫМ!

  Понимая это, академик Зализняк А.А. в отчаянной попытке защитить прежнее своё мнение о времени создания СПИ как от невежд, среди которых могли быть и власть имеющие, так и от коллег - соперников в борьбе за звание "Солнца российской лингвистики", попытался обосновать исключительную важность этого самого лингвоподхода (ну, и своей специальности!) для атрибуции "Слова.." в вышеупомянутых трудах.
  Несомненно, эта попытка была успешной (талант есть талант!) - множество "бандерлогов" на разных форумах и обсуждениях упоённо цитируют эти его работы, не желая видеть нестыковки и демонстративно введённые в их тексты противоречия.

15А.

  Далее будут представлены  замечания по трудам  нашего крупнейшего учёного-лингвиста, вызванные неоднозначностью многих его трактовок, выводов и утверждений:
  "Слово о полку Игореве: взгляд лингвиста" М. 2008 г., 3-е изд. (<3>).
  "Проблема подлинности "Слова.." (<4>).
  "Можно ли создать СПИ путём имитации"(<4а>).
  Он обсуждает аргументацию как сторонников, так и противников версии создания "Слова о полку Игореве" в 12-13 вв.

  Ниже представлены очень длинные цитаты из труда <4> А.А. Зализняка:
  "Русские рукописи 11-16 вв. можно подразделить так:

  1) созданные в 11-14 вв. и дошедшие до нас в записях той же эпохи; это чистый древнерусский язык во всех его аспектах (грамматика, фонетика, орфография);

  2) созданные в 11-14 вв., но дошедшие в списках 15-16 вв.; здесь сохраняется древнерусская грамматика (иногда с некоторыми ошибками), но писец уже произносит слова не по-древнему, а в соответствии с фонетикой своего времени и записывает по более поздней орфографии;

  3) созданные в 15-16 вв.; это уже более поздняя («старовеликорусская») не только фонетика и орфография, но и грамматика."

  "Лингвистический анализ «Слова о полку Игореве» даёт следующий результат: все основные характеристики (фонетические, орфографические, морфологические, синтаксические) здесь такие же, как в памятниках ВТОРОЙ из этих трёх групп. А от первой и от третьей группы имеются чёткие отличия. «Слово» совпадает с памятниками второй группы по нескольким десяткам параметров, в том числе таких, где соответствующее грамматическое правило отличается высокой сложностью. Даже имеющиеся в тексте «Слова» ошибки — в точности такие же, какие характерны для писцов XV — XVI веков."

    Созданная уважаемым мэтром доказательная база датирования СПИ состоит из трёх подсистем:
  1. Фонетика,орфография, морфология. Изучение особенностей отдельных слов.
  2. Грамматика(синтаксис).  Особенности построения  фраз:
  Цитата (<4а>, стр. 416) ".. позиционное  распределение  (места рассматриваемых  элементов во фразе),  распределение  равнозначных  или близких  по значению  элементов  (например,  энклитических  и полноударных  местоимений), соотношение   численности  определенных  групп  элементов  или  конструкций,  семантическая  мотивация  (соответствие  употребления элемента  его значению),  сочетаемость во  фразе  с другими  элементами.."

  3. Выявление количественных (статистика) и качественных характеристик, присущих ВСЕМУ тексту СПИ в целом (бессоюзие, заимствование прямой и авторской речи из летописных источников и оценка соотношения их объёмов, диалектизмы, гапаксы и т.д.).
16.

  Обработка полученных результатов с целью обнаружения  закономерностей и особенностей, общих с таковыми же в других - надёжно датированных древнерусских текстах 12-14 вв.
                НО!
  Статистика - это раздел математики, с давно сложившимися методами и способами работы с информацией.       .
  Выше  было отмечено, что А.А. Зализняк, изложив  в <3> полученные им статистические данные, нарушил (специально?) методику обращения с ними, принятую в научном сообществе:
  НЕДОПУСТИМО - вывод о свойствах НЕБОЛЬШОЙ  части какого-то информ. массива, полагать верным для ВСЕГО массива(!) (далее подробно).

  (Пренебрежение мэтра этой неписаной математической аксиомой (весьма заметное в <3>) подталкивает читателей обратить внимание на сугубую провокативность сего и задуматься)..

  Обоснование уважаемым лингвистом датировки СПИ   имеет ещё несколько слабых мест, помимо голословного утверждения о бытовании неких писцов, якобы возобновлявших злосчастный текст в 14-16 вв:

  а) Как  ранее упомянуто,  применение терминов "норма", "правило (правильный)", "закон" при обсуждении языковых особенностей "Слова.." не является контекстуальным.

  б) Разбираясь с тем, что же могло подвигнуть  Анонима из 18 в. написать СПИ на смеси древнерус. и церковнослав. языков, А.А. Зализняк рассматривает  всего две версии - желание сымитировать древний текст или состряпать фальсификат.
  Только этим, пишет уважаемый академик, мог руководствоваться живший в то время неизвестный гений  литературы и лингвистики. (Но так ли он думает и в самом деле?)

  в) Возложение ответственности на вышеупомянутых писцов 14-16 вв. за удивительное соседствование в тексте СПИ
  "северо-белорусских диалектизмов",
  "южнорусской орфографии" (Второе южнославянское влияние),
  словосочетаний из большого количества источников ( стр. 164, <3>)
  (ниже - более подробно).
  Княжнин , не обладая квалификацией и знаниями лингвистов 20-го в., даже и не подозревал, что СОсуществование в тексте, созданном в 14-16 вв.,

  а) орфографических, графических, фонетических  особенностей, появившихся в результате Второго юж.слав. влияния,
  б) северо-белорусских диалектизмов и вышеупомянутых словосочетаний из <3>,
  в) при  ОТСУТСТВИИ церковно-религиозной тематики (и раскрывающей её лексики!),

           не только маловероятно, а просто невозможно!

  (Для него-то в этом смысле ВСЕ древние рукописи были "на одно лицо".)

  Сумма этих трёх обстоятельств вынуждает датировать создание  "Слова.." 18-м веком.
16А.

  Давно известно, что у каждого человека свой индивидуальный язык, имеющий уникальный набор лексем, особенности фонетики, грамматические и прочие тонкости построения произносимых фраз и т.д.

  В <3>, (параграф 5, стр. 32) академик  делает интересное замечание о невозможности  одновременного присутствия  некоторых лингвистических нюансов в речи людей на примере из романа "Братья Карамазовы".
  Достоевский описывает произношение отдельных слов персонажем романа отцом Ферапонтом: "..он сильно окал..", а немного далее отмечает, что тот произносил  звук "г" ".. придыхательно, почти как "хер" (то есть, фрикативно)".
  Это прямая лингвистическая ошибка, так как  оканье - черта северновеликорусская, а фрикативное "г" - южновеликорусская.
  Так говорящего русского человека, по мнению А.А. Зализняка, в действительности быть не могло.

  НО НАПИСАТЬ ТЕКСТ С  ОСОБЕННОСТЯМИ РЕЧИ ЖИТЕЛЕЙ ОДНОВРЕМЕННО  ЮГА, СЕВЕРА, ДРУГИХ РЕГИОНОВ РУСИ, ДА ЕЩЁ БОЛГАРСКИХ КНИЖНИКОВ, ТАИНСТВЕННЫЙ АВТОР ИЗ 12-13 вв. И НЕ МЕНЕЕ ТАИНСТВЕННЫЙ ПЕРЕПИСЧИК 15-16 вв. (ЭТОТ ЕЩЁ И РАВНОДУШЕН К РЕЛИГИИ!) - ВОПРЕКИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОМУ, СУМЕЛИ...

  Исходные мыслительные процессы одинаковы и для речевого и для письменного отражения их результатов, только моторика разная!

  Ситуацию "спасают" некие писцы - типа Олешки (Александра) Палкина из Кирилло-Белозерского монастыря, Дм. Герасимова, Власа Игнатова и др.,  на них можно свалить и этот и прочие косяки, нестыковки и непонятки (коих в СПИ более чем) - увлеклись, де, ребята болгарской книжностью, заумничались, а Б-га забыли!

__________________________________________________
  Но, вполне возможно, что этой параллелью в <3> Зализняк А.А., поддерживая  версию создания "Слова.." в 12-13 вв., хотел намекнуть будущим читателям о навязанной ему необходимости писать не то, во что сам  верит...   
__________________________________________________


  г) Уважаемый академик никогда не делал каких-то предположений о мотивах и решимости возможного автора из 18-го в. создать текст с языковыми особенностями ДРЯ 12-13 вв.
  Да такой текст, чтобы современники и потомки  уверовали  в древность рукописи после её публикации!

  То есть, приняв гипотезу создания СПИ  в 18-м в. (с целью показательного опровержения её), он изначально приписывает  тогдашнему автору намерение состряпать именно и только ФАЛЬСИФИКАТ?!
  Без приведения каких-либо разъяснений, почему "именно и только",  и допущения ещё каких-то вариантов!

17.
  Наибольшее внимание непредвзятого читателя в трудах <3>, <4> российского лингвиста №1  привлекут  утверждения:
  1)".. что в СПИ заимствованные  таким  способом  словоформы  оказались  в ПОДАВЛЯЮЩЕМ большинстве  случаев в БЕЗУПРЕЧНОМ  соответствии с требуемыми  по смыслу числовыми значениями.."
  Как словоформы могут соответствовать численным значениям?
  Может, всё-таки, их количество?
  И "подавляющее" - это, увы, НЕ полное!
  А вот безупречное - именно 100%!

  (Далее приведена другая цитата из его же <3>, стр. 442, сильно диссонирующая с вышеприведённой.
  Которую из них следует считать выражающей истинное мнение их автора?
  2)"..Несомненно,  он должен  был  какие-то  словоформы  строить САМОСТОЯТЕЛЬНО..". (<3>, стр. 103).

  Даже  непрофессионалу понятно - не следует "..самостоятельно строить... словоформы..", не имея лингвистической подготовки должного уровня.

  Княжнин избрал другой  способ: имея свободный доступ к большому количеству  разнообразных по тематике рукописей 14-16 вв., он выбирал в них фразеологические обороты - образцы-шаблоны, почти целиком пригодные для использования в тексте перевода!

  А то, что рукописного материала имелось в распоряжении Княжнина много больше, чем у лингвистов 19-20 вв., сомнению не подлежит.
  Любой специалист-языковед  был бы обязан принять сей факт во внимание, но почему-то именно Зализняк А.А. демонстративно этим пренебрёг.
  3) "..язык СПИ - ПРАВИЛЬНЫЙ(?!) древнерусский 11-12 веков, на который НАЛОЖЕНЫ орфографические, фонетические (отчасти также морфологические) особенности, свойственные писцам 14-16 вв. вообще и писцам северо-западной вост.слав. зоны в частности." (<3>, стр. 33).

  (Привет, инкогнито-писцы! В соответствии с КАКИМИ правилами (кто и когда их вводил?) вы посмели  наложить свойственные вам орфографические и прочие особенности на, в общем-то, и без вас годный текст, откуда и кто вы?
  Это ж надо было, как Всеслав-князь, пол-Руси за ночь лютым волком  обежать, усвоив на бегу и южно-русскую орфографию и северо-белорусские диалектизмы и много чего ещё, и с утреца всё это - в текст "Слова.."!)

  Эти утверждения уважаемого лингвиста являются отправными в цепочках его рассуждений.
                Из которых следует более чем странный вывод:
                никакой автор из 18-го в. НАПИСАТЬ такой текст не мог.

  Увы, но ни одно из них НЕ соответствует действительности, ибо они построены на ничем не подкреплённых допущениях:

  а) априорное существование  неких вышеупомянутых писцов - переписАвших текст "Слова.." - именно "Слова.."! - в 14-16 вв. ...
  б) априорное действие неких "правил" и "норм" в языковой среде 12-16 в.

  в) И важное упущение: хоть бы где-нибудь было разъяснено, как следует понимать  глагол "написать" (и производные от него)?

17А.

  Возможно, уважаемый лингвист был вынужден так поступить под действием неких внешних сил, неодолимых обстоятельств, не имеющих отношения  к собственно науке .

  И что-то тут с хронологией  нехорошо!
  Допустим, что текст "Слова.." создан в 12 в. - нач. 13 вв.
  Носитель - пергамен, бумаги не было.
  В 14-16 в. якобы переписан на новый носитель - бумагу.

  Даже в конце 16-го в.  таковое очень сомнительно: этой бумаги на деятельность разных гос. служб и писцам в монастырях для размножения  религиозной  литературы  едва хватало - привозная, как-никак, на прочие нужды - что останется, то и достанется.
  А с учётом присущего церковной среде консерватизма возобновление какого-то мутного - с их весьма оправданной точки зрения - текста светского содержания совершенно непредставимо.

  Зачем переписывать,
  а) если пергамен - очень долговечная вещь?
  б) кому могло быть интересно  в 14-15 в. описание неудачного похода какого-то второстепенного князя из 12-го века?
  в) и тратить на этот - спорный даже в наше время текст - время, бумагу и прочие ресурсы, когда вновь создаваемые монастыри отчаянно нуждались в церковной литературе - и чисто служебной и для духовного развития...

  Власть Орды уже трещала по швам, предупреждение князьям о необходимости их единства (якобы являющейся главной идеей СПИ) давно неактуально...   

  Как абсолютно точно установили А.А. Зализняк (<3>), Адрианова-Перетц В.П. (<46>) - каких-либо  лингвистических деталей, появившихся в русском языке  строго позже 17-го в.,
  текст "Слова.." не содержит!

18.
  Вспомним изложенное в главе 1. - что значат часто  встречаемые в  трудах уважаемого  учёного термины "правильный", "правила", "нормы"?
  "..язык СПИ - правильный древнерусский.." <3>, стр.33, стр. 39 и т.д.

  В соответствии с какими правилами  писцы 12-14 вв. создавали свои тексты?
  Кто  вводил эти правила (нормы и т.д.) и контролировал "правильность", не допуская отклонений от них?
  Могла ли быть у этих писцов хоть какая-нибудь мотивация следовать каким-то "правилам", "нормам"?
  И если была, то в чём она выражалась, как выглядела на практике?

  "Правильный" - значит, следующий РАНЕЕ установленным правилам, законам, обязательным к исполнению всем пишущим людом и  обнародованным уполномоченной на это структурой.
 
  Какое произведение, чей литературный труд из тех времён избран релевантным, ПРАВИЛЬНЫМ, образцовым, сопоставляя с которым прочие тексты, можно было бы оценивать уровень их "правильности"?
  В наше время - это учебники грамматики, словари и т.д., выпускаемые по инициативе Минобр. и РАН.
  Самый ранний труд по грамматике славянского языка - "Трактат о восьми частях слова" 14 в. применительно к практике имеет рекомендательный характер, а не правоустанавливающий.

  Для справки:
  Закон — это официальный нормативно-правовой акт, принятый в строго определённом порядке органами законодательной власти, регулирующий наиболее важные общественные отношения и имеющий высшую юридическую силу.

  "Закон" Вакернагеля и прочие лингвистические "законы", "правила", "нормы" на самом деле  таковыми не являются - об этом ниже.
  Не было детально прописанной системы требований к информационной сфере.
 
  Академик Зализняк находит результаты деятельности переписчиков значительными, но нигде даже не заикается о том, кто эти люди, откуда, как жили, по каким пособиям и у каких учителей научились писать, как мог попасть им в руки подлежащий переписыванию текст "Слова..", кто инициировал сам процесс переписывания?

 19.

  "Слово..", "обнаруженное"  Мусиным-Пушкиным, - это сделанный Княжниным перевод текста (его и Сумарокова авторства) на древнерусско-церковно-славянский язык 12-16 вв.
  Он создан, как выше упомянуто, путём ПОДБОРА подходящих по смыслу речевых оборотов, фраз из рукописей тех времён  без ломки(!) их  грамматического "скелета".
  Это и есть причина стилисти-, граммати-, орфографического разнобоя, отмеченного многими исследователями  "Слова..".

  Авторы  материалов, выдержки из которых были первоисточниками и фразеологическими образцами   для  Княжнина, жили в разных регионах Древней Руси, в разные годы русского средневековья и, главное, в РАЗНЫХ ЯЗЫКОВЫХ средах, имевших зачастую существенные различия в некоторых лингвистических аспектах (морфология, диалектизмы, псковское цоканье  и т.п.).

  Вот поэтому-то, выбор Княжниным подходящих по смыслу кусков текста из различных рукописных источников  15-16 вв.
           имел ПОБОЧНЫМ результатом!
        Попадание в текст "Слова.." -
   орфографических и проч. особенностей Второго юж.слав. влияния,
   северо-восточных диалектизмов,
  "тёмные" места, честно отмеченные Зализняком в <3>,  пар-ф 17.
  Но всё эти лингво- и прочие нюансы отнюдь не доказывают, почему время создания СПИ может быть только 12-13 вв.!

  Применённый Княжниным способ "перевода"  СПИ на древ.рус. язык логично и убедительно объясняет сосуществование в "Слове.." языковых реалий 12-13 в. и таковых же из 14-16 в. (и даже 18 в. - <3>, стр.126 - 127), гапаксы, неясности и тёмные места, переполняющие его текст!
 
  Итак, "автор" СПИ из 12-13 вв. и переписчик (-ки) 15-16 вв. для "совместного" создания текста "Слова.."  должны  иметь нижеследующее (ой, страшно перечислять!):

  Мотивация на создание (переписывание) произведения.
  Высокий уровень владения литературным языком (не просто грамотный!) 12-13 века (и неменьшим для 15-16 вв.)
  Материальная обеспеченность (жильё, еда, письменные принадл., прочее).
  Также обязательно прочесть:
  "Задонщина" - несколько списков,
  Ипатьевская летопись,
  "Моление Даниила Заточника",
  Воскресенская летопись,
  "Слово похвальное Фомы",
  сочинения Кирилла Туровского,
  Библия Геннадиевская,
  "История Иудейской войны" Иосифа Флавия,
  "Повесть об Акире Премудром",
  "Повесть о Сухане"...и т.д. (<3>, стр. 163-164)
  и т.д. и т.п.

 19А. 
  Уважаемый академик полагает, что претендующий на авторство "Слова.." Аноним из 18 в. должен был быть хорошо знакомым не только с произведениями из вышеизложенного списка.
  Его  общекультурный уровень включает в себя и знание русских, белорусских, украинских местных говоров.

  Цитата (<3>, стр. 165):
  "..существенно, что говоры, где обнаруживается параллель к тому или иному слову или выражению из СПИ, отнюдь не сосредоточены в какой-то одной диалектной зоне, а рассеяны почти по всей вост.слав.территории (а иногда и за её пределами)..."
  То есть, или "автор" из 12 -13 в. или "переписчики" из 14-16 вв. в погоне за расширением своего лексикона разъезжали "..по всей вост.слав.территории (а иногда и за её пределами)..."!
  А иначе где и как бы они набрались всех этих параллелей?!
  Это замечание мэтра - тончайший троллинг, даже сарказм - характеризует его истинное мнение касательно атрибуции "Слова о полку Игореве.."

 Далее приведены примеры параллельности между фразами из "Слова.." и говорами разных регионов.
  Очень интересный пример №5 (стр. 166) - сходство фразы из СПИ и крестьянских(!) песен Уфимской губернии! Уфимской!!!
  Уфа получила статус города  в правление Ивана Грозного (1574-86, будучи военным форпостом на юго-востоке Руси,  а заселение на этой терр. крестьян началось в 18-м в., когда Пётр 1, Екатерина 2 стали раздавать земельные участки дворянам, делая их помещиками и допуская  вывод крестьян из центральных районов России.

  Как могли познакомиться с их песенным творчеством "автор" СПИ 12-13 в. и  писцы 14-16 вв.?!   

  Чтобы за уши притянутые переписчики 14-16 вв. оказались способны на всё это одновременно, надо бы этим "универсалам" не побыть, а достаточно долго пожить в ареалах распространения указанных языковых особенностей (переметнувшись в будущее), глубоко проникнуться их своеобразием и создать содержащее их произведение на уровне профессионала-литератора и профессионала-лингвиста (располагая надлежащей материальной базой и  соответствующей мотивацией).

  Только принимая за "очевидное", но  принципиально  недоказуемое и невозможное -
  ПЕРЕписывание "Слова.." в 14-16 в. - можно закрыть глаза на явные анахронизмы:
  лингвоособенности ДРЯ, характерные для 14-16 вв., но украшающие текст, якобы созданный в 12-13 вв.,
  поразительное для русской средневековой литературы равнодушие к церковно-религиозной тематике.

  Сколько раз следовало  "переписывать" сей труд в эти века? Чтобы получилась такая лингвистическая и стилевая мешанина?
  Как, по каким причинам, через какое время происходила передача текста СПИ от одного писца к другому?

        А не применить ли принцип - "бритва Оккама", гласящий:
        "Не умножай  без нужды  количество переписчиков "Слова..."?

  Переписчик произведения был один  - нанятый по инициативе Мусина-Пушкина (и Княжнина Я.Б.) какой-то неизвестный  из монастырских грамотеев!
  Потому и экземпляр текста СПИ всего один и ни единого упоминания ни о  нём, ни об авторе где-либо!

  Единые стандарты правописания становятся нужны и, соответственно, вводятся явочным порядком (а затем и официально), как следствие углубившихся экономических связей между разными регионами Древ. Руси, развития торговли и чёткого налогообложения в единой территориально и политически стране, каковой она начинает становиться только в 16-м веке (после реформ Елены Глинской).
  Подтверждением сему - появление в 1596 г. грамматики  Зизания (затем М. Смотрицкий и др.) реально интересной, нужной  и доступной довольно широкому кругу  лиц - пользователей тогдашней информационной сферы.
  20.
  Говоря о значительном количестве исключений из "норм", "правил", "законов" в <3> (пар-ф 17, стр. 123, абз.2; стр.124 - "..Никакого  семантического оправдания различию времён здесь найти НЕВОЗМОЖНО..."), А.А. Зализняк  сознательно противоречит своему же утверждению о БЕЗУПРЕЧНОСТИ соответствия "числовых значений" (лингв. особенностей), да ещё и в подавляющем числе случаев в СПИ и в других рукописях.
  Допустимо одно из двух: либо масса исключений, либо  безупречность!

  Вывод, объясняющий таковые "исключения":
  !!! Текст "Слова.." - датируемая 18-м в. компиляция слегка подправленных фраз из этих "других" рукописей, а они созданы в разные времена в разных регионах!!!

  СТАТИСТИЧЕСКИ ЗНАЧИМЫЕ особенности, подмеченные мэтром и другими лингвистами, - есть результат действия  большого количества различных факторов.
  А "нормы", "правила", "законы" (никем никогда не вводившиеся) - всего лишь один из таких факторов.
 
  Цитата <3>, стр. 442, "Ввиду ограниченности материала здесь, конечно, нельзя придавать большого значения точным цифрам процентов. Но все же ясно, что данные СПИ — того же порядка, что у домонгольских памятников..".
  Это очень прозрачный намек на условность, даже зыбкость, табличных данных из <3>.

  Уважаемый мэтр  объясняет нарушения правил, норм и т.д. постепенной утратой строгости  их действия, региональными условиями, ошибками писцов 15-16 вв., их усталостью (это не они, а Княжнин уставал "переводить" - подбирать подходящие фразы из рукописей и летописей) и пр.
   Всему этому название -  субъективность!

  Кстати, а эта самая "строгость" какими социальными институтами или госслужбами поддерживалась, если ни светские, ни церковные власти никаких  указов и распоряжений касательно "строгого соблюдения правил, норм и пр." при написании текстов никогда (до 19 в.)  не издавали?

  Всё-таки "эталоны"  и "строгость" - это из другого времени, а не 12-16 века.

  Необходимость в них, их  действенность возникает и реализуется в совершенно других исторических условиях - там, где такие требования к созданию, кодированию, передаче и хранению информационных потоков вызваны экономическими потребностями социума и обеспечены должным техническим уровнем развития, значимой внутрисоциумной коммуникабельностью и надлежащей законодательной базой.

  Только тогда и можно говорить о строгости в языковой сфере.

 21.
  Нельзя механически переносить видение ситуаций и терминологию нашей информационной эпохи  во времена, когда экономические и социальные условия, межличностные отношения были  весьма отличны от таковых же в 19-21 вв.

  Подвижки и свершения в духовной сфере русского  Средневековья, фиксация достигнутых результатов требовали не строгости  выполнения никем не вводившихся  "правил", "норм" и т.п., а приближённо-адекватного следования языковым особенностям ранее созданных "образцов".

  На практике всего лишь было желательно,  чтобы  творец какого-нибудь "образца"  смог прочитать чьи-то подражания  своим трудам, созданные в другом регионе, и убедиться, что допущенные отклонения, свойственные  эпигонам  нюансы в орфографии и синтаксисе,  всё же позволяют понять почти всё ими написанное  -
              и не более того!   

  Зализняк А.А.  в своей статье "Можно ли создать СПИ путём имитации".
доказывает ошибочность предположения исследовательницы Т.Л. Вилкул о возможности создания "Слова.." в 18-м веке без специальных лингвистических знаний, путём, как она полагала, всего лишь воспроизведения стилистики и прочих черт реальных древних памятников (а ведь она стояла в одном шаге от понимания способа создания СПИ).
  Его доказательство - на первый взгляд - безупречно... НО!

  Все утверждения, изложенные учёным в <3>, <4>, <4а>, и Т.Л. Вилкул  в её рецензии на <3>, основаны на  допущении всего лишь двух мотивов, каковые могли быть у автора "Слова.." из 18-го века.

  То есть, некоему литератору-шутнику, неизвестно с чего, возжелалось:
  а) имитировать древний текст (Вилкул Т.Л.) - да запросто, сажусь и пишу, обложившись древними рукописями!
  б) создать фальсификат (Зализняк А.А.) - не-не-не, это невозможно в принципе, ввиду отсутствия должного объёма  лингвистический знаний у кого бы то ни было из  живших в 18 в.!
*******************************************************